0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Записки воспоминания участников смутного времени

Внемли себе. Записки смутного времени

Внемли себе. Записки смутного времени

Вологодский знакомый, демократ, бывший когда-то довольно крупным партийным чиновником, встретился на улице и с еле скрываемой злобой спросил:

— Зачем ты занимаешься политикой? Твое дело писать!

— Что писать? — удивился я.

Я не сдержался и резко сказал, что занимаюсь тем, чем хочу, и пишу то, что подсказывает совесть, а не то, что подсказывают встречные и знакомые…

Не стал бы я вспоминать тот мимолетный диалог, если бы и другой давнишний знакомый (писатель и подобно мне народный «горбачевский» депутат) не сказал однажды с той же странной озлобленностью:

— И чего он там в Москве сидит, в Верховном Совете? Ехал бы домой да больше работал!

…Кто и сколько работал, выполняя горбачевско-ельцинскую семилетку, кто и что говорил в кремлевских палатах, к чему призывал в газетных статьях, рассудит время. Корпеть над романом, когда твоя Родина оскорблена и истерзана? Увольте, друзья мои!

Но в злобном дыму упреков мерцают отблески правды…

Дробление всего и вся, какое-то безудержное измельчание — один из главных признаков смутных времен. «Атомизация», как говорят создатели новых терминов… В атеистическом мире дробятся не только народы и государства, мельчают сами понятия. Мельчают люди и характеры. Политики, журналисты, актеры, писатели, критики, литературоведы вовсе не избежали этой самой «атомизации». И голос правды слабеет и глохнет в мелочном шуме. Уже несколько лет жду серьезную, доступную школьному пониманию книгу об эстетике. Ведь есть же у нас умные люди! Существуют целые институты, которые просто по своей служебной обязанности должны бы твердить нашим детям, «что такое хорошо и что такое плохо», причем твердить не на уровне Маяковского, а на уровне Бахтина.

Нету такой книжки! И вот культурные плуты безнаказанно травят детей наших ядом цинизма, оболванивают в ТЮЗах и видеотеках, дурят головы на выставках и эстрадных сборищах. Да при этом еще и на Достоевского ссылаются: красота, мол, спасет мир.

Почему-то нет и такого критика, который написал бы статью, ну, к примеру, о разрушении литературных жанров, о несерьезном отношении писателей вообще к жанру. Мне уже приходилось говорить об этом. Рискуя быть надоедливым, повторюсь: жанр все-таки существует! Еще с В.М. Шукшиным спорил, доказывал, что нет такого жанра: «документальный рассказ». Рассказ — это рассказ (литература), а документ — это документ, то есть публицистика (статья, репортаж, очерк). Точно так же не может быть документальным роман или повесть, все эти придумки происходят от писательской хитрости, вызванной ленью и спешкой либо недостатком таланта. Никому ведь не хочется обнажать дефицит собственных литературных способностей.

Шукшин возражал, но возражал-то он, помнится, не очень сильно, с доброй усмешкой.

Я видел, что внутренне он был согласен с моим радикализмом. И все же он написал «документальный рассказ», утвердил в литературе 60-х годов этот новомодный жанр. Впрочем, виной всему был, вероятно, Василий Васильевич Розанов. Кажется, с его не больно-то легкой руки пошли в ход всевозможные литературные «копилки», «эссе», «затеей», «камушки на ладони». Лет двадцать назад сподобился этого и аз грешный, назвал блокнотные записи «Записками на ходу». И напечатал.

Каюсь и снова грешу…

В доказательство того, что документализм не главное и скорее случайное, попутное свойство художественной прозы и что документ частенько носит печать некоторой, тоже попутной художественности, предлагаю письмо из Челябинска:

«Говорят, вы пишете книгу о раскулаченных крестьянах. Два года тому назад хотелось вам написать, но все никак не могла осмелиться. И вот все-таки решила.

Мы из оренбургских казаков. Жили до ссылки в с. Нижние Караси (Челябинской области). Семья состояла из двенадцати человек. Глава семьи — дед, Тырданов Семен Федорович, бабушка Фекла Леонтьевна, их сыновья — Владимир с женой и детьми, Константин (это мой отец, а мать — Антонина), дочери деда — Августа, Анна. Жили все вместе, в одном доме, исправно и дружно. Любили труд, работали от зари до зари. С хозяйством управлялись своей семьей. Наемных работников у нас не было. Раз в год нанимался один человек во время уборочной (была работа, где требовалось обязательно восемь человек). В хозяйстве было десять коров, животных-подростков — десять. Овец в табун пускали — сорок. Лошадей держали мало, рабочих — три, две-три — выездных. Птицы был полон двор, счета не знали: гуси, утки, куры, индюшки. Имели весь необходимый сельхозинвентарь. Был и трактор («Фордзон») на три семьи: Тырдановы, Вязьмины, Ступниковы. Земля трех семей была объединена. Урожай делили пудовками по паю.

Сеяли лен, ткали льняную ткань, выжимали льняное масло, конопляное. Конопляное масло лучше, чем подсолнечное. Коровье, конопляное, льняное масло стояло бочками. На базаре было изобилие, и все дешево, товара много, а денег мало. На Урале земли было достаточно, если не лодырь, бери, трудись.

19 января 1930 года, утром, как обычно, управились с хозяйством, подоили коров. Отец уехал в поле за сеном. Только что-то жутковато было на душе, скот вел себя беспокойно, овцы ревели, коровы мычали. Что-то предчувствовали, а что? Ведь многих молодых казаков уже расстреляли, были среди них и наши родственники. Вскоре пришла беда в лице конвоя и комитета бедноты. Объявили: собирайтесь в ссылку! Когда отец приехал с сеном, уже все описали. Набежали «трудяги», они тащили все, что могли унести. С собой нам ничего не разрешили взять, только что на себя надеть. Женщины надевали по нескольку юбок. Перед самым отъездом всех обыскали. Расплетали косы, искали золото, а золота мы и в глаза не видали. В этот день высылали несколько семей. Вместе с нами ехали в ссылку и дед Мельников Дмитрий Степанович (по линии матери), бабушка Мария Ивановна, сын Федор Дмитриевич, жена Любовь Васильевна, дети Аня и Оля. Когда везли по селу, встретилась группа комсомольцев. Они стаскивали с женщин юбки, сняли с шестилетнего Ванюшки валенки, закидывали камнями, метили все больше в детей. Но многие прощались по-людски, по-христиански. Довезли нас до Шершней, подержали на морозе, поморозили, потом повезли обратно. Обрадовались мы, думали, вернут домой, а привезли в с. Полетаево. Посадили в теплушки, в которых скот возили, и привезли в Тюмень, от Тюмени до Тобольска везли на санях. В Тобольске прозимовали, жили подаянием. Местные жители относились доброжелательно. Весной на баржах привезли в Березово, потом отправили ниже на 70 км, в Устрем, высадили в лес. Вокруг не было ни души. Вырыли десять землянок на две семьи. Затем строили контору, лабаз для обработки рыбы. После этого стали строить бараки. Молодых мужчин отправили на рыбалку, стариков и женщин на раскорчевку и драть мох. Детей в садик. В садике кормили плохо, много детей умерло и много было больных рахитом. Родителей мы не видели до зимы. Отец на рыбалке, мать на раскорчевке, и дедушки тоже там же корчевали.

На раскорчевку привезли, было еще очень холодно. Снег не растаял. Поставили балаганы из веток и посредине железная печка. Спали на земле, подстилали солому. Люди простывали, опухали от голода. Больных от работы не освобождали, умирали прямо на работе. Хоронили там же, в том, в чем работал, без гробов. Умер дед Мельников Дмитрий Степанович на раскорчевке. Хоронить никого из родственников не пустили, хотя моя мать и была там же, то есть его дочь. Дедушку Мельникова до ссылки по ложным доносам арестовывали четырнадцать раз, а причина та, что его выбирал народ на съезды в Оренбург. Последний раз освободили по ходатайству братьев Кашириных, которых дед спасал от преследования белых как красных комиссаров в своем доме более года».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

indbooks

Читать онлайн книгу

Внемли себе. Записки смутного времени

Вологодский знакомый, демократ, бывший когда-то довольно крупным партийным чиновником, встретился на улице и с еле скрываемой злобой спросил:

— Зачем ты занимаешься политикой? Твое дело писать!

— Что писать? — удивился я.

Я не сдержался и резко сказал, что занимаюсь тем, чем хочу, и пишу то, что подсказывает совесть, а не то, что подсказывают встречные и знакомые…

Не стал бы я вспоминать тот мимолетный диалог, если бы и другой давнишний знакомый (писатель и подобно мне народный «горбачевский» депутат) не сказал однажды с той же странной озлобленностью:

— И чего он там в Москве сидит, в Верховном Совете? Ехал бы домой да больше работал!

…Кто и сколько работал, выполняя горбачевско-ельцинскую семилетку, кто и что говорил в кремлевских палатах, к чему призывал в газетных статьях, рассудит время. Корпеть над романом, когда твоя Родина оскорблена и истерзана? Увольте, друзья мои!

Но в злобном дыму упреков мерцают отблески правды…

* * *

Дробление всего и вся, какое-то безудержное измельчание — один из главных признаков смутных времен. «Атомизация», как говорят создатели новых терминов… В атеистическом мире дробятся не только народы и государства, мельчают сами понятия. Мельчают люди и характеры. Политики, журналисты, актеры, писатели, критики, литературоведы вовсе не избежали этой самой «атомизации». И голос правды слабеет и глохнет в мелочном шуме. Уже несколько лет жду серьезную, доступную школьному пониманию книгу об эстетике. Ведь есть же у нас умные люди! Существуют целые институты, которые просто по своей служебной обязанности должны бы твердить нашим детям, «что такое хорошо и что такое плохо», причем твердить не на уровне Маяковского, а на уровне Бахтина.

Нету такой книжки! И вот культурные плуты безнаказанно травят детей наших ядом цинизма, оболванивают в ТЮЗах и видеотеках, дурят головы на выставках и эстрадных сборищах. Да при этом еще и на Достоевского ссылаются: красота, мол, спасет мир.

* * *

Почему-то нет и такого критика, который написал бы статью, ну, к примеру, о разрушении литературных жанров, о несерьезном отношении писателей вообще к жанру. Мне уже приходилось говорить об этом. Рискуя быть надоедливым, повторюсь: жанр все-таки существует! Еще с В.М. Шукшиным спорил, доказывал, что нет такого жанра: «документальный рассказ». Рассказ — это рассказ (литература), а документ — это документ, то есть публицистика (статья, репортаж, очерк). Точно так же не может быть документальным роман или повесть, все эти придумки происходят от писательской хитрости, вызванной ленью и спешкой либо недостатком таланта. Никому ведь не хочется обнажать дефицит собственных литературных способностей.

Шукшин возражал, но возражал-то он, помнится, не очень сильно, с доброй усмешкой.

Я видел, что внутренне он был согласен с моим радикализмом. И все же он написал «документальный рассказ», утвердил в литературе 60-х годов этот новомодный жанр. Впрочем, виной всему был, вероятно, Василий Васильевич Розанов. Кажется, с его не больно-то легкой руки пошли в ход всевозможные литературные «копилки», «эссе», «затеей», «камушки на ладони». Лет двадцать назад сподобился этого и аз грешный, назвал блокнотные записи «Записками на ходу». И напечатал.

Каюсь и снова грешу…

* * *

В доказательство того, что документализм не главное и скорее случайное, попутное свойство художественной прозы и что документ частенько носит печать некоторой, тоже попутной художественности, предлагаю письмо из Челябинска:

Читать еще:  Как поминать на 9 день после смерти

«Говорят, вы пишете книгу о раскулаченных крестьянах. Два года тому назад хотелось вам написать, но все никак не могла осмелиться. И вот все-таки решила.

Мы из оренбургских казаков. Жили до ссылки в с. Нижние Караси (Челябинской области). Семья состояла из двенадцати человек. Глава семьи — дед, Тырданов Семен Федорович, бабушка Фекла Леонтьевна, их сыновья — Владимир с женой и детьми, Константин (это мой отец, а мать — Антонина), дочери деда — Августа, Анна. Жили все вместе, в одном доме, исправно и дружно. Любили труд, работали от зари до зари. С хозяйством управлялись своей семьей. Наемных работников у нас не было. Раз в год нанимался один человек во время уборочной (была работа, где требовалось обязательно восемь человек). В хозяйстве было десять коров, животных-подростков — десять. Овец в табун пускали — сорок. Лошадей держали мало, рабочих — три, две-три — выездных. Птицы был полон двор, счета не знали: гуси, утки, куры, индюшки. Имели весь необходимый сельхозинвентарь. Был и трактор («Фордзон») на три семьи: Тырдановы, Вязьмины, Ступниковы. Земля трех семей была объединена. Урожай делили пудовками по паю.

Сеяли лен, ткали льняную ткань, выжимали льняное масло, конопляное. Конопляное масло лучше, чем подсолнечное. Коровье, конопляное, льняное масло стояло бочками. На базаре было изобилие, и все дешево, товара много, а денег мало. На Урале земли было достаточно, если не лодырь, бери, трудись.

19 января 1930 года, утром, как обычно, управились с хозяйством, подоили коров. Отец уехал в поле за сеном. Только что-то жутковато было на душе, скот вел себя беспокойно, овцы ревели, коровы мычали. Что-то предчувствовали, а что? Ведь многих молодых казаков уже расстреляли, были среди них и наши родственники. Вскоре пришла беда в лице конвоя и комитета бедноты. Объявили: собирайтесь в ссылку! Когда отец приехал с сеном, уже все описали. Набежали «трудяги», они тащили все, что могли унести. С собой нам ничего не разрешили взять, только что на себя надеть. Женщины надевали по нескольку юбок. Перед самым отъездом всех обыскали. Расплетали косы, искали золото, а золота мы и в глаза не видали. В этот день высылали несколько семей. Вместе с нами ехали в ссылку и дед Мельников Дмитрий Степанович (по линии матери), бабушка Мария Ивановна, сын Федор Дмитриевич, жена Любовь Васильевна, дети Аня и Оля. Когда везли по селу, встретилась группа комсомольцев. Они стаскивали с женщин юбки, сняли с шестилетнего Ванюшки валенки, закидывали камнями, метили все больше в детей. Но многие прощались по-людски, по-христиански. Довезли нас до Шершней, подержали на морозе, поморозили, потом повезли обратно. Обрадовались мы, думали, вернут домой, а привезли в с. Полетаево. Посадили в теплушки, в которых скот возили, и привезли в Тюмень, от Тюмени до Тобольска везли на санях. В Тобольске прозимовали, жили подаянием. Местные жители относились доброжелательно. Весной на баржах привезли в Березово, потом отправили ниже на 70 км, в Устрем, высадили в лес. Вокруг не было ни души. Вырыли десять землянок на две семьи. Затем строили контору, лабаз для обработки рыбы. После этого стали строить бараки. Молодых мужчин отправили на рыбалку, стариков и женщин на раскорчевку и драть мох. Детей в садик. В садике кормили плохо, много детей умерло и много было больных рахитом. Родителей мы не видели до зимы. Отец на рыбалке, мать на раскорчевке, и дедушки тоже там же корчевали.

На раскорчевку привезли, было еще очень холодно. Снег не растаял. Поставили балаганы из веток и посредине железная печка. Спали на земле, подстилали солому. Люди простывали, опухали от голода. Больных от работы не освобождали, умирали прямо на работе. Хоронили там же, в том, в чем работал, без гробов. Умер дед Мельников Дмитрий Степанович на раскорчевке. Хоронить никого из родственников не пустили, хотя моя мать и была там же, то есть его дочь. Дедушку Мельникова до ссылки по ложным доносам арестовывали четырнадцать раз, а причина та, что его выбирал народ на съезды в Оренбург. Последний раз освободили по ходатайству братьев Кашириных, которых дед спасал от преследования белых как красных комиссаров в своем доме более года».

Записки воспоминания участников смутного времени

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 588 533
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 547 471

Руслан Григорьевич Скрынников

Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени

В блестящей плеяде борцов за независимость Русского национального государства Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому принадлежит свое особое место. Их имена навсегда связаны с подвигом, который совершил русский народ во имя освобождения родины в 1612 году.

Трагическое время пережила Россия в начале XVII века. Мор и голод, кровавые междоусобицы, вражеские нашествия разорили страну дотла. Значительная часть ее населения погибла. Смутным временем называли русские люди лихую годину. Истоки Смуты коренились в глубоком социальном кризисе,, разъедавшем общество. Крестьяне, доведенные до отчаяния феодальными землевладельцами, поднялись на вооруженную борьбу, чтобы покончить с крепостническим режимом. Многолетняя гражданская война подорвала изнутри силы государства и сделала его легкой добычей для врагов. Русское государство пережило подлинную катастрофу. В течение двух долгих лет его столица оставалась под пятой иноземных завоевателей. Пали главные пограничные твердыни страны — Смоленск и Великий Новгород. В Западной Европе считали, что Россия не сможет подняться с коленей и никогда не обретет былого могущества. Но то была ошибка.

Смертельная опасность объединила все патриотические силы страны. Народное движение спасло русскую государственность. Преодоление Смуты воочию показало, какие неисчерпаемые силы таятся в недрах народа, защищающего свою отчизну. В пору безвременья проявились лучшие черты русского народа — его стойкость, мужество, беззаветная преданность родине, готовность ради нее пожертвовать жизнью.

Выходец из народа, Кузьма Минин стал самым выдающимся из вождей земского освободительного движения начала XVJI века. Все его помыслы, сила духа, великая энергия были направлены к одной цели — освобождению родины. Воевода князь Дмитрий Пожарский выступил в качестве ближайшего соратника Минина.

Сколько-нибудь полная биография выборного человека Минина, как и биография Пожарского, до сих пор не написана. Трудность состоит в том, что источники сохранили очень немного сведений об их жизни.

Для любого жизнеописания поистине неоцсишдое значение имеют записки и письма. Из дневников историк черпает сведения о побудительных мотивах тех или ипых деяний. Личная переписка служит еще одним мостиком, ведущим в сокровенный мир человека. Воспоминания дополняют дневники и письма. Без этих источников исследователь не сможет раскрыть потаенных помыслов и чувств людей.

Мппип и Пожарский не оставили после себя ни дневников, ни писем, ни воспоминании. Их подписи известны лишь по немногим образцам. Даже реконструкция внешних событий их жизни наталкивается па непреодолимые препятствия. Никто не может сказать, когда родился Кузьма Минин. Никто не может обрисовать его черты и приметы. О нижегородском старосте документы упоминают впервые в тот момент, когда он приступил к сбору казны па народное ополчение. Но до этого ои прожил целую жизнь. Кузьма стоял на низших ступенях социальной лестницы. Пожарский происходил из дворян. Биографию его мы зпаел лучше. Но и и ней остается слишком много пробелов. Редкие упоминания о военных успехах Пожарского — вот и всо, чем располагает историк, когда берется описывать первую половину его жизни. Исследователь начисто лишеп права на вымысел. Он принужден довольствоваться крохами, которые сохранили для пего архивы.

Время и герои — такова извечная проблема жанра исторической биографии. Там, где у автора мало сведении о главных ге-; роях, биографическое повествование уступает место исследованию времени. Сказанное объясняет подзаголовок этой книги — «хроника смутного времени». Народная память и историографическая традиция, возвеличив Минина и Пожарского, отдали долж-icoe заслугам множества других участников национально-освободительной борьбы русского народа начала XVII века. Всем яз-ЕССТНЫ имена воевод Скопина-Шуйского и Шеина, патриарха Гермогепа, дворянина Ляпунова, крестьянина Ивана Сусанина. За ними стояли сотни и тысячи представителен «всей Земли».

В первые годы Смуты Мипип и Пожарский оставались либо безмолвными свидетелями, либо рядовыми участниками развернувшейся исторической драмы. Но в переломный момент разум и воля этих замечательных людей наложили глубокую печать па все происходящее. В час величайшей опасности они действовали как истинные патриоты своей отчизны.

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Резников Кирилл Юрьевич

Книга «Мифы и факты русской истории. От лихолетья Cмуты до империи Петра»

Читать

В русских хрониках встречаются названия «литва» и «поляки», но чаще «поляки». «Поляками» их именуют дореволюционные и западные историки и литераторы. Советские историки предпочитали громоздкое название «польско-литовские интервенты». Сами польские авторы осторожно писали, что в походах на Россию участвовали граждане Речи Посполитой. Зато современные белорусские и украинские историки и публицисты всячески подчеркивают, что в Смутное время вовсе не поляки, а белорусы и украинцы разбили русских под Клушином и взяли Москву.

Действительно, среди интервентов преобладали уроженцы восточной части Речи Посполитой, т.е. Великого княжества Литовского — Белоруссии и Литвы, и юго-восточных земель Королевства Польского — Украины. У большинства «поляков», равно гетманов[19] и простых солдат, деды, а нередко и отцы считали себя «рускими» или «руськими» и исповедовали православие. Но сами они чаще были католиками и общались по-польски. Иными словами, «поляками», разорявшими Россию, были люди Западной Руси, сменившие этнос. Называть их белорусами и украинцами, как это делают белорусские и украинские публицисты, значит выдавать желаемое за действительное. Люди эти осознавали себя польскими или литовскими рыцарями. Главным для каждого являлось бесспорность его шляхетства[20], а кем были благородные предки — западнорусскими боярами, выходцами с коронных польских земель, ордынцами, приезжими немцами, — не имело особого значения.

Язык у шляхтичей Литвы и Украины был польский, хотя все с детства свободно говорили на местном «руском» диалекте. Жили и развлекались они на польско-шляхетский манер: охота и турниры перемежались застольем и балами, где паны в кунтушах[21] и ярких жупанах[22] и паненки в платьях европейской моды танцевали полонез и кадриль. Вопросы чести решались на дуэлях; саблей шляхтичи владели с детства. По праздникам «рыцарство» с женами и дочерьми собиралось на службу в великолепные барочные костёлы. Там завязывались знакомства и вспыхивали страсти. Эта яркая жизнь кипела в замках и фольварках, разбросанных среди бесчисленных деревушек, где «хлопы» упорно ходили молиться к своим бородатым попам. В глазах шляхты, местная православная культура была мужицкой, а культура московитов — варварской. Стремление западнорусского дворянства стать дворянством польским объясняется не только привилегиями и «свободами» польской шляхты, т.е. выбором по расчету, но желанием жить по-польски «красиво», т.е. выбором эстетическим.

Польский выбор во многом был решением женщин, желавших блистать на балах и свободно общаться с людьми своего круга. Не последнюю роль играло образование дворянских детей в школах, руководимых иезуитами. За спиной учителей иезуитов стояли знания Европы, намного превосходящие возможности православного образования даже в его продвинутой западнорусской форме. Ополячивание западнорусского дворянства было добровольным, т.е. прочным: оно началось с XVI в. и в XVII в. в основном завершилось. Хотя часть шляхты сохранила православие, по лояльности она ничем не отличалась от соседей католиков. Вместе они выступали во всех предприятиях, в победах и поражениях[23]. Русские современники Смуты не вникали в этнические тонкости и называли завоевателей «поганой литвой», и ещё чаще — поляками.

Читать еще:  Как проводить поминки

Польские свидетели и участники Смуты. Среди поляков — очевидцев и участников Смуты можно выделить две группы авторов. Одни больше писали о Лжедмитрии I — от его появления в Польше вплоть до гибели. К числу авторов, писавших о первом самозванце, относятся С. Борша, Я. Велсвицкий, С. Немоевский, Н. Олесницкий, А. Госевский, А. Рожнятовский — автор «Дневника Марины Мнишек», и М. Стадницкий. Другие писали преимущественно о поздних событиях Смуты. К их числу относятся: Б. Балыка, С. Вельский, И. Будило, С. Жолкевский, Н. Мархоцкий, С. Маскевич, Я. Сапега.

Пересказывать дневники и записки нет необходимости, но следует кратко сказать об авторах. Кроме ксендза Яна Велевицкого и мещанина Божко Балыки, все авторы были шляхтичами, некоторые из знати Речи Посполитой, в частности гетман Станислав Жолкевский (позже великий коронный гетман), послы Николай Олесницкий и Александр Госевский, троюродный брат великого канцлера Литвы Ян Пётр Сапега. Все они имели достоинства и недостатки, типичные для «рыцарства» Речи Посполитой: гордые и независимые, жаждущие денег и добычи, но готовые на подвиг ради чести и славы, склонные к хвастовству, но беззаветно храбрые. Все они склонны преувеличивать победы и замалчивать поражения, уверенные в полном своём превосходстве над полчищами московитов.

Наиболее объективен гетман Станислав Жолкевский, победитель под Клушином и устроитель присяги бояр королевичу Владиславу. Он отдаёт должное достойному противнику — Михаилу Скопину-Шуйскому. Но даже Жолкевский предвзят, когда дело касается его личных побед: в описании битвы под Клушино он завышает численность армии Дмитрия Шуйского и преуменьшает свои силы. Победа гетмана над впятеро (а по его словам, вдесятеро) сильнейшим противником легла в основу мифа о военном ничтожестве русских.

1.6. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПЕРСОНАЖИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

Портреты персонажей Смутного времени живописали несколько поколений историков — от Н.М. Карамзина до Р.Г. Скрынникова. Не следует думать, что «историзм» портретов означает близость к оригиналу. Учёные пользовались доступными им источниками, обычно неточными или предвзятыми, и воссоздавали исторические персонажи соответственно своим пристрастиям. Дело в том, что о героях Смуты пишут на основании намеренных свидетельств. Понятие предложил французский историк Марк Блок, разделивший исторические источники (свидетельства) на намеренные и ненамеренные.[24] Как пример намеренного свидетельства Блок приводит «Историю» Геродота, а как пример ненамеренного — древнеегипетский погребальный папирус. Намеренные свидетельства создавались с расчётом в чем-то убедить современников или потомков. К их числу относятся летописи, хронографы, мемуары, дневники, беллетризованные письма, литературные произведения. Ненамеренные свидетельства люди оставляли в ходе жизни. Это предметы материальной культуры и письменные документы. К числу документов относятся разрядные книги, челобитные, деловая переписка, судебники. Для установления истины ненамеренные свидетельства надёжнее намеренных, хотя и здесь случаются фальсификации.

Намеренные свидетельства всегда содержат элементы мифологии, нередко придуманные авторами. Работая с ними, т.е. имея в качестве источников мифы, историк создаёт свою версию событий, по сути, новый миф, который принято называть нарративами.[25] Нарративами являются исторические портреты героев» Смутного времени, хотя историки стараются подкрепить свою версию документами. На основе нарративов историков пишутся художественные произведения, которые далеко не всегда отстоят дальше от истины, чем версия историка. Художественное произведение, если оно талантливо, становится частью национальной мифологии, что произошло с пьесой Л.С. Пушкина «Борис Годунов». Ниже даны исторические и литературные портреты наиболее известных персонажей Смутного времени.

1.7. БОРИС ГОДУНОВ

Современники о Годунове. В истории России нет правителя, которому приписали столько низких преступлений, как Годунову. По словам современников, коварство и тайные убийства Бориса были хуже тиранства. Если перечислить, что о нём писали и говорили, то получится длинный список. Путь цареубийцы Борис начал, тайно умертвив вместе с Богданом Вельским царя Ивана. При царе Фёдоре Годунов сослал в Углич царевича Дмитрия; сослал и повелел удушить князя Ивана Мстиславского; князя Ивана Шуйского заточил в монастырь и тайно удушил; умертвил в тюрьме князя Андрея Шуйского; обманом заманил в Россию племянницу Грозного, Марью Старицкую, и сослал в монастырь, а её дочь приказал убить. Устроил убийство царевича Дмитрия и, чтобы отвлечь народ, поджег Москву и навел на столицу крымского хана.

Польские полководцы, участники войн Смуты — Станислав Жолкевский, Ян Кароль Ходкевич, Ян Пётр Сапега и Александр Лисовский, — были потомками западнорусских бояр.

Слово «шляхта» происходит от древневерхненемецкого slahta — род (по другой версии, от немецкого Schlacht — битва).

Записки воспоминания участников смутного времени

Войти

Смутное время. Люди, события, судьбы. Часть 1.

К концу Смутного времени русское государство можно было сравнить с одеялом в стиле пэчворк.
Туда-сюда сновали бывшие болотниковцы и войска Тушинского вора, правительственные войска и отряды короля Сигизмунда III, остатки конфедератов, сапеженцев, лисовчиков и пр.; наводя ужас на мирных жителей, бродили шайки разбойников. В Москве расположился польский гарнизон, присягнувший королевичу Владиславу, поляками был захвачен Смоленск, а Новгород шведами, ими же был осаждён Псков. И к концу лета – началу осени 1611 года страна уже не просто стояла на краю пропасти.


Смутное время. Беженцы
Валерий РЯБОВОЛ

Так как многие события пересекались или происходили одновременно, то прошу прощения, но в чётком хронологическом порядке выстроить не получилось.

В разгар сражений с Иваном Болотниковым, Речь Посполита направила-таки в Россию второго самозванца — Лжедмитрия II. Кто им был, толком не известно. Упомянутый ли выше Михаил Молчанов или кто-то другой, не ясно. Люди, окружавшие этого человека, называли самое невероятное его происхождение: ремесленное, казацкое, некоторые выдавали его даже учителя из города Шклова. В отличие от Лжедмитрия I, не сохранилось ни одного портрета второго Самозванца, который можно было бы считать достоверным. Существует изображение, очень часто воспроизводимое в различных источниках, которое было выгравировано в Англии в конце XVII в. в одной из книг, посвященных русской истории…

Эдакий лихой турок в чалме:

Возглавив отряды польской шляхты и казаков атамана Ивана Заруцого, он попытался соединиться с болотниковцами под Тулой, а когда из этой затеи ничего не вышло, обосновался в подмосковном лагере у села Тушино, получив т.о. прозвище Тушинского вора.

В Смутное время. Тушино
Сергей ИВАНОВ

Патриарх Гермоген в молении о низвержении Тушинского вора
Василий СУРИКОВ


Юрий Мнишек, Гравюра 1600-гг.


Марина Мнишек, Гравюра 1600-гг.

Марина Мнишек и её отец Юрий Мнишек в Ярославле под стражей
Михаил КЛОДТ

Князь Михаил Скопин-Шуйский встречает шведского воеводу Делагарди близ Новгорода 1609 г.
гравюра ШЮБЛЕРА с рисунка ШТЕЙНА


Въезд Шуйского и Делагарди в Москву
Вячеслав ШВАРЦ

Со своей стороны, оказавшись в крайне тяжелом положении, правительство Василия Шуйского обратилось за помощью к Швеции. Поехавший на переговоры в Новгород племянник царя 24-летний князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский заключил с королём Карлом IX выгодный договор, по которому в Россию прибыл 5-тысячный корпус генерала Якоба Понтуса Делагарди взамен на передачу Швеции Корельской волости.

Якоб Понтус Делагарди
Свидание князя М.В. Скопина-Шуйского с шведским, полководцем Я. Делагарди
Якоб Понтус Делагарди
НХ Литография XIX в. НХ

Сержант отряда Христиера Зомме обучает посошных ратных людей обращению с пикой по нидерландскому уставу в лагере М. В. Скопина-Шуйского под Клязиным монастырем
(август 1609 г.)
Олег ФЁДОРОВ

Корпус Якоба Делагарди был поначалу активным участником русской Смуты, вместе с войсками Скопина-Шуйского захватил Тверь, участвовал в снятии осады с Троице-Сегриева монастыря. Но так как власти ни разу не смогли выплатить шведам установленное жалование, в дальнейшем в корпусе произошёл бунт и большинство наёмников повернуло назад и покинуло пределы России. Делагарди смог остановить под Новгородом всего около 2000 человек.

Смутное время. На оборону монастыря
Валерий РЯБОВОЛ

Для того чтобы полностью отрезать Москву от путей подвоза продовольствия, необходимо было занять Троице-Сергиев монастырь, который представлял собой влиятельный религиозный центр, богатейшую сокровищницу и первоклассную мощную военную крепость на пути к Поморью и Среднему Поволжью. В сентябре 1608 г. он был осаждён польско-литовскими отрядами.

Лагерь Яна Сапеги
Литография

Ян Пётр Сапега
Гравюра ВЕЙСА

В августе 1608 г. польский воевода Ян Сапега с ведома и одобрения своего короля Сигизмунда III Вазы прибыл в Тушино к Лжедмитрию II, возглавил войско, осадившее Троице-Сергиев монастырь, руководил действиями отрядов, направленных для захвата городов Замосковного края. Кроме этого, в осаде монастыря участвовали лисовчики — непобедимая и легендарная лёгкая кавалерия Речи Посполитой. Она была создана литовским шляхтичем с Виленщины, талантливым военачальником Александром Лисовским, блестящая военная карьера которого началась с конца 1607 г. во время попытки возведения на престол Лжедмитрия I.

Польский всадник
Рембрандт ван РЕЙН

Т.к. лисовчики имели на вооружении только сабли, луки, пики и лёгкое огнестрельное оружие, то отличались исключительной мобильностью, способностью осуществлять многочисленные рейды на сотни километров. Этому способствовало также и отсутствие обоза. Они умело проводили широкую разведку, наносили неожиданные удары, отступали с наименьшими потерями в безнадежной ситуации. Несравнимые в кавалерийских сечах и безоглядной храбрости, лисовчики неоднократно разбивали намного превышающие силы противника и даже штурмовали города и хорошо укреплённые монастыри.

Казаки-кондотьеры отряда полковника Лисовского
Юзеф БРАНДТ

Помимо этого лисовчики отличались жестокостью, авантюризмом и жаждой добычи. Это и понятно, ведь они отвоёванными трофеями обеспечивали своё существование.

Атака польской кавалерии Казаки и польские паны

Сражение троицких воинов c литовскими панами
Литографии НХ

Осада Троице-Cергиевой обители 13 октября 1608 г.
Литография

В камере подошвенного боя Оружейники во время осады
Николай ЛЕВЕНЦЕВ

Штурм Троицкого монастыря во время осады

Обстрел Троицкого монастыря Вылазка из Троицкого монастыря
во время осады
Николай ЛЕВЕНЦЕВ

Осада Троице-Cергиевой лавры
Василий ВЕРЕЩАГИН

Осада Троице-Сергиевой лавры. Вылазка троицких сидельцев
Литографии с картин НХ

Осада Троице-Сергиевой лавры. Вылазка троицких сидельцев
Литографии с картин НХ

Осада Троице-Сергиевой лавры. Вылазка троицких сидельцев
Литографии с картин НХ

Осада Троице-Сергиевой лавры. Вылазка за дровами
Литографии с картин НХ XVIII в.

Оборона обители Святого Сергия от поляков
Книжная иллюстрация

Всадники. Эпизод из истории осады Троице-Сергиевой лавры
Михаил НЕСТЕРОВ

Осада Троице-Сергиевой лавры. Моление архимандрита Иоасафа
Ученики Святого Сергия Михей, Варфоломей и Наум посылаются
к князю Михаилу Васильевичу за помощью октябрь 1609 г.
Литографии с картин НХ

Ученики Святого Сергия Михей, Варфоломей и Наум посылаются
к князю Михаилу Васильевичу за помощью октябрь 1609 г.
Литографии с картин НХ

Осада Троице-Сергиевой лавры
Явление преподобного Сергия и Никона врагам

Осада Троице-Сергиевой лавры
Подготовка к штурму Второ й приступ к монастырю

Взрыв подкопа Сражение при взрыве подкопа

Оборона Лавры от войск Лжедмитрия II в 1608-1610 годах
Сергей МИЛОРАДОВИЧ

Конец Осады Троице-Сергиева монастыря.
Польские трофеи воевод Сапеги и Лисовского, бегущих со своим войском, в руках М. Скопина-Шуйского

Героическая оборона монастыря длилась почти шестнадцать месяцев: с 23 сентября 1608 по 12 января 1610 и в конце концов закончилась для осаждавших неудачей. Осада была снята войсками Михаила Васильевича Скопина-Шуйского и Якоба Делагарди.

Михаил Скопин-Шуйский
Парсуна Литог рафия Литогра фия

Дочь Малюты Скуратова Екатерина отравляет ядом Михаила Васильевича Скопина-Шуйского

Читать еще:  Как поминать усопших на родительскую субботу

Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, стольник при Годунове, великий мечник при Лжедмитрии I, воевода, активный участник подавления восстания Болотникова, боярин, русский полководец, успешно возглавлявший борьбу с Лжедмитрием II и намеревавшийся выступить из Москвы в поход против поляков, внезапно умер в марте 1610 года, заболев на пиру у князя И.М. Воротынского. В Москве упорно твердили, что он стал жертвой отравления женой царского брата Дмитрия Екатериной, по совместительству ещё бывшей и дочерью Малюты Скуратова. Слухи эти имели основание, так как у царя не было прямых наследников, Дмитрий Шуйский мог претендовать на трон, но мешала слава и популярность Михаила Васильевича, которого некоторые бояре открыто призывали на престол.

Памятник полководцу Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому
пос. Борисоглебский Ярославской области

Памятник Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому
г. Калязин Тверская обл.
Евгений АНТОНОВ

М.В. Скопин-Шуйский
на Памятнике 1000-летию России в Великом Новгороде
Михаил МИКЕШИН

Однако со снятием осады с Сергиево-Троицкого монастыря положение в стране не улучшилось. Внезапная смерть Михаила Скопина-Шуйского, а затем и низложение царя Василия Шуйского привели к тому, что русское государство потеряло управление и стало распадаться на части. В Калуге обосновался Лжедмитрий с Мариной Мнишек.

Марина Мнишек
Валерий РЯБОВОЛ

Надо отметить, что Марина Мнишек, эта маленькая пани, не сидела, сложа руки. Она входила в военный совет, в гусарской одежде гарцевала верхом, вооруженная саблей и пистолетом. Когда лучший московский полководец, молодой Скопин-Шуйский, осадил в Дмитрове одного из лучших тушинских полководцев Яна Сапегу, Марина на валах возглавляла оборону, воодушевляя солдат словами: «Я, женщина, не утратила мужества!» Марина лично инструктировала русских послов и принимала иностранных. Когда ее бывший государь польский король Сигизмунд III «из милости» предложил тушинской чете отказаться от притязаний на русский престол, получив взамен Саноцкую землю с доходами от Самборской экономии, она испросила у него Краков, милостиво пообещав за это уступить королю Варшаву. Свои письма она подписывала не иначе, как «императрица Марина».

Дом в Калуге, где жили Лжедмитрий II и Марина Мнишек
НХ

Когда лагерь второго Самозванца развалился, он с женой бежал из Москвы в Калугу, где пал жертвой заговора и был убит в декабре 1610 года. Т.о. практически синхронно в один год с Василием Шуйским он сошёл с политической арены. В Калуге же случилось ещё одно событие: считанные недели спустя после кончины мужа у Марины Мнишек родился сын Иван. Русские современники называли царевича Ворёнком, имея в виду, что его отцом был большой вор… Но к дальнейшим злоключениям Марины Мнишек мы ещё вернёмся.

Так как в российском обществе в тот период не существовало достойного и поддерживаемого большинством кандидата на трон, в Москве было сформировано боярское правительство, получившее позже название СЕМИБОЯРЩИНЫ. Её руководителем стал князь Фёдор Иванович Мстиславский. Оно, естественно, озаботилось поисками нового кандидата на престол. Кандидата искали за рубежом и решили призвать сына польского короля Сигизмунда III Ваза, королевича Владислава (кстати, не первая попытка, это безуспешно пытались сделать русские бояре из Тушинского лагеря).

Королевич Владислав Ваза
Королевич Владислав в период его избрания на Московское царство
Мартин КОБЕР Гравюра, нач. 1610-гг.

Проповедь Скарги
фрагмент картины с изображением короля Сигизмунда III с сыном Владиславом
Ян МАТЕЙКО

Королевич Владислав Сигизмунд Ваза
НХ

После долгих и трудных переговоров 17 августа 1610 г. бояре всё же заключили со Станиславом Жолкевским договор о призвании на престол Владислава. В нём повторялась Крестоцеловальная запись, гарантировалось сохранение русских порядков, переход Владислава в православие, женитьба на православной и т.д. Но король Сигизмунд, находившийся в ставке под Смоленском, куда и прибыло русское посольство во главе с Филаретом Романовым, отказался признать условия договора и они зашли в тупик, а московские послы оказались фактически на положении пленников.

Сигизмунд III под Смоленском
Гравюра 1610 г.

Тем временем новгородцы, жившие отдельной жизнью, решили, что они найдут другого претендента на русский трон. Так появилась фигура шведского королевича Карла-Филиппа, сына Карла IX Ваза. К тому же новгородцы поставили перед Карлом-Филиппом условие, что они приглашают его править не только себе в землю, но и на русский престол в целом. И это тоже не внесло особой ясности в положение дел.

Шведский принц Карл-Филипп Ваза

Против всего этого категорически выступал патриарх Московский и всея Руси Гермоген. С декабря 1610 года он рассылал по городам грамоты с призывом к изгнанию из Москвы войск Речи Посполитой. Что, естественно, не могло понравиться полякам.

Гермоген — патриарх Московский и всея Руси
Фототипия Икона Виктор ШИЛОВ

Патриарх Гермоген отвергает требования русских изменников
Иллюстрация из книги Родная старина

Патриарх Гермоген в Чудовом монастыре

Патриарх Гермоген отказывается подписать договор поляков
Павел ЧИСТЯКОВ

Патриарх был заключен поляками в Чудов монастырь в Кремле,
где и скончался от голода 17 февраля 1612 г.

Патриарх Гермоген на Памятнике 1000-летию России
г. Новгород Великий
Михаил МИКЕШИН

Вот на этой печальной ноте пока и простимся.

Читать книгу “Тайны Смутного времени”

Тайны Смутного времени

ТАЙНЫ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

Предуведомление

Признаюсь честно и сразу: я несколько погрешил против истины, дав этой главе столь завлекательный заголовок. Пристрастно говоря, в событиях, названных впоследствии Смутой, или Смутным временем, нет особых тайн — по крайней мере, крупных. Мелких найдется преизрядное количество, но по-настоящему больших, грандиозных, особо завлекательных, увы, не отыскать. Как-никак Смута отстоит от нашего времени всего на триста лет, слишком многие из ее очевидцев и участников оставили подробные воспоминания, слишком развитой к тому времени была система государственного делопроизводства — так что и официальных бумаг накопилось достаточно, и большая их часть (не в пример другим архивам) осталась в целости.

И всё же… Говорят, что новое — это попросту хорошо забытое старое. В нашем случае вполне позволительно будет самостоятельно изобрести несколько схожий афоризм: «Тайна — это хорошо забытая истина».

Если смотреть с этой точки зрения, в заголовке нет ни натяжек, ни преувеличений. Смутному времени особенно не повезло — я не единожды имел случай убедиться, что представления о нем у наших современников порой прямо-таки фантастические. Проистекающие из крайне ничтожного количества точной информации, пущенной в широкий оборот. Не только в школьных, но и в вузовских учебниках прежнего времени Смуте было отведено до обидного мало места. Гораздо меньше, чем того заслуживают события, в течение девяти лет сотрясавшие одну из самых больших стран мира. Если добавить к этому стократно и справедливо осмеянное невежество совковой интеллигенции, в качестве пищи духовной пробавлявшейся лишь модной периодикой и не привыкшей по сию пору обращаться к источникам, научным трудам, мемуарам современников — картина усугубляется ещё более.

Лжедмитрий I. Гравюра

А посему нечего удивляться, что в головах иных индивидуумов наличествует форменная каша. Утверждение это отнюдь не голословно — когда эта книга существовала лишь в виде дерзко-туманных задумок, я долго развлекался, задавая своим окончившим по паре-тройке институтов знакомым незатейливые вопросы вроде: «Если из Москвы пришлось изгонять польских интервентов, как в таком случае называется сражение, в результате которого Москва была взята? И когда имела место эта битва?»

Результатом всегда было недоуменное молчание. Те, кто не чурался логики и углубленной работы ума, по размышлении признавали, что и в самом деле наблюдается некая нелепица: с одной стороны, Москва вроде бы была взята, с другой — никто не в силах припомнить подробностей означенного взятия…

Однако при этом все без исключения, чтобы не ударить в грязь лицом, повторяли несколько устоявшихся штампов. Вспоминали, что пришедшие на Русь «интервенты» были поляками, что Лжедмитрий Первый, он же беглый чернец Гришка Отрепьев, всерьез намеревался продать Русь «чертовым ляхам» и иезуитам, чьим тайным орудием и являлся: что Новгород и прилегающие земли были опять-таки захвачены «интервентами», но уже шведскими; что на зов Минина и Пожарского русские люди поспешили под их знамена, прямо-таки теряя каблуки от быстроты бега… Малый джентльменский набор, одним словом. Разумеется, добавляют еще, что Отрепьев был убит «возмущенным народом», что «русское войско» в конце концов изгнало «польских интервентов», успевших, правда, под конец замучить незабвенного героя Ивана Сусанина.

Если бы всё и в самом деле обстояло столь незатейливо, события с самого начала назвали бы «польско-русской войной». Одной из многих. Однако наши далекие предки отчего-то именовали этот период Смутным временем…

Печать Государственная малая Лжедмитрия I. Приложена к записи, данной 25 мая 1606 г. Юрию Мнишеку

Я не собираюсь раскрывать какие-либо роковые тайны (их попросту нет). Всего лишь намерен кратко изложить историю Смутного времени, опираясь исключительно на первоисточники, главным образом русские, а волю своей фантазии буду давать лишь в тех случаях, когда речь пойдет о тех самых второстепенных загадках, над коими ломают голову до сих пор. И тем не менее наберусь дерзости заявить: именно это краткое изложение основных событий Смуты для многих как раз и станет натуральнейшей сенсацией. Потому что раньше о многом либо умалчивалось, либо писалось столь небрежной скороговоркой, что это «полузнание» очень быстро вылетало из памяти.

И, разумеется, по своему обычаю не смогу удержаться, чтобы не развеять парочку устоявшихся мифов. Возможно, при этом чьи-то любимые мозоли окажутся самым варварским образом оттоптанными, но моей вины тут нет, все, повторяю, основано на первоисточниках. Наши предки (и не только наши, понятно) в действительности сплошь и рядом были отнюдь не такими, какими представляются потомкам, — в особенности, если потомки не обременены хорошим знанием истории, подменяя это знание полумистическими и чванными заклинаниями о «святой Руси», решительно все беды которой происходили от козней иноземцев…


«И бысть глад велик…»

Кровавой борьбой претендентов на трон Европу никак было не удивить — хлебнула досыта за столетия. Однако, если речь зайдет не просто о претендентах, а о самозванцах, картина совершенно иная. Самозванцев в Европе почти что и не водилось, за редчайшими исключениями, вроде Лжесебастиана Португальского, знаменитого «Иоанна Посмертного» или «дофинов Людовиков» более позднего времени.

Однако две страны стоят особняком — Англия и Россия. По числу самозванцев Англия лишь немногим уступает России (в том случае, конечно, если мы будем считать лишь серьезных русских самозванцев, производивших крупные возмущения). Мало того, меж Англией и Россией прослеживается некая, прямо-таки полумистическая связь и в некоторых других печальных рекордах. И там, и здесь примерно равно число коронованных особ, убитых соперниками либо погибших от руки дворян. Понятно, число немалое. Генрих VIII и Иван Грозный в некоторых отношениях выглядят прямо-таки братьями-близнецами — первый был женат шесть раз, второй — восемь, оба казнили некоторых своих жен, оба превзошли и предшественников, и преемников в массовом терроре, оба расправлялись с высшими сановниками своих церквей (разница лишь в том, что Генриху удалось отобрать у церкви ее земельные владения, а Иван, добивавшийся того же, отступился). Екатерина II, с чьего прямого соизволения был убит ее супруг, ничем особенным не отличается от Марии Стюарт, так же поступившей с

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector