65 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Воспоминаниям угаснуть не дано

Екатерина Гусева. Очищение через страдания

Есть истории, в которые уходишь с головой, не в силах оторваться, не дочитав до последней точки. Именно такие ощущения возникли, когда я взяла в руки сценарий картины «А.Л.Ж.И.Р.», где речь шла совсем не о государстве в Северной Африке, а об одном из «островов» архипелага ГУЛАГ.

Беседовала Екатерина Бойко

М оя героиня София Тер-Ашатурова — оперная певица, прима провинциального театра. Поначалу я относилась к ней как к вымышленному персонажу и была вольна в своих фантазиях. Играла диву местного розлива с зашкаливающими гордыней и амбициями. Артистку, которая не любит никого, лишь позволяет любить себя и купается во всеобщем обожании. Существовала в роли даже чуть гротесково, мир оперного закулисья в этом смысле позволяет находить интересные проявления. У меня вырисовывалась некая напыщенная, тщеславная, надменная особа, любительница поскандалить, покапризничать. Самовлюбленная обладательница заурядного колоратурного сопрано, считающая себя по меньшей мере мировой звездой. В общем, такой анекдотичный персонаж. А спустя месяц после начала съемок друг подарил книгу Елены Константиновны Тер-Асатуровой «Воспоминаниям угаснуть не дано». Начинаю читать и понимаю, что автор и есть моя София! Тут меня, как электрики говорят, коротнуло — до слез. Ком подступил к горлу, дышать не могла.

Фото: из архива Е. Гусевой

Со страниц книги ко мне сошла тихая, живая, настоящая женщина с варварски исковерканной жизнью, трагической судьбой. Мне стало стыдно, я сжалась вся, как высушенный изюм. Оказалось, актриса Елена Тер-Асатурова работала в драматическом и оперном театрах, в филармонии. Ее осудили в 1938 году как жену врага народа. Муж Елены Михаил Тер-Асатуров был директором знаменитого Кировского (Путиловского) завода в Ленинграде. В застенках АЛЖИРа она провела восемь лет, но не отказалась от мужа, не подала на развод, чтобы спастись, как это делали многие. Прочитав автобиографию, я почувствовала, как передо мной огромной горой выросла ответственность. То, что в руки попала эта книга, — просто чудо!

— Вы начали сниматься, еще не зная о судьбе Елены Тер-Асатуровой. Ваша героиня и реальный персонаж в итоге совпали?

— Не совсем. Наш прекрасный, тонко чувствующий режиссер Александр Касаткин, который зарекомендовал себя в авторском кино, просто спас меня и мою роль. Успокоил тем, что мы все-таки не документальный, а художественный фильм снимаем и доля вымысла допустима. Но в то же время он содрал с меня всю шелуху псевдотеатральной подачи. Мы начали разбор роли с конца. В финале истории София обрекает себя на страшные мучения, чтобы спасти другого человека. В секунду она лишается самого главного для певицы — голоса, который потеряла, когда ее полоснули по шее заточкой. Попав в ад лагеря, София меняется, проявляется ее истинная, прекрасная натура. Для моей героини важно было пройти этот страшный лагерный путь, где через страдания происходит очищение. Разрушается тело, но выкристаллизовывается душа.

— Что в этой истории вас удивило?

— Многое. Например отношение к заключенным жителей Акмолинска. Когда несчастных обессиленных женщин гнали из казарм на работы в болото на сбор камыша, местные забрасывали их камнями. Но это было проявлением не ненависти, а любви! Серые камни оказались куртом — круглыми комочками сухого сыра! Благодаря ему многим узницам удалось выжить. Курт, кстати, очень вкусный, особенно со сладким черным чаем. Много его не съешь — слишком соленый и сытный. Для заключенных курт стал не только спасением от голода, но и средством связи с внешним миром — в него прятали записочки.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Читать онлайн «Воспоминания» автора Сазонов Сергей Дмитриевич — RuLit — Страница 136

На том заседании совещания послов, на которое мы были приглашены в качестве представителей России, Румыния не участвовала. Г-н Братияно был выслушан ими отдельно. Предложение России устроить в Бессарабии плебисцит, при условии полного невмешательства румынской администрации и оккупационных войск, привело, как мне передал на другой день один из близко мне знакомых членов совещания, г-на Братияно в величайшее беспокойство. Будучи отлично осведомлен об истинном настроении бессарабского населения, Братияно отдавал себе отчёт, что и среди чисто молдаванской части этого населения Румыния не получила бы ни одного голоса. В южных уездах, где преобладали русские, немцы-колонисты, болгары, евреи и цыгане, румынские притязания встретили бы, само собой разумеется, ещё более решительное сопротивление. Уверенность в этом определила отношение Братияно к русскому предложению и побудила его употребить все усилия, чтобы совещание отвергло наше предложение. Иного отношения к вопросу опасного для его правительства плебисцита нельзя было ожидать от румынского представителя. Его усилия увенчались успехом, и вопрос о плебисците был первоначально отложен в долгий ящик, а впоследствии разрешен в неблагоприятном смысле для России простым признанием присоединения Бессарабии к Румынии. Это решение совещания послов, вызывающее протест даже со стороны большевиков, не может не отозваться неблагоприятно на будущих отношениях между Россией и Румынией.

Я не могу закончить этой главы, не упомянув о политическом возрождении чехословацкого народа, наиболее близкого и симпатичного нам из группы западных славян. В национальном возрождении он не нуждался, хотя и жил несколько столетий под чужим игом. Лишившись своей самостоятельности, этот народ не давал угасать пламени своих патриотических воспоминаний и надежд, свято охраняя родную культуру и никогда не забывая о своей независимости и былой славе.

Чехословакия, находясь под тяжелым гнетом австро-мадьярского владычества, никогда не утрачивала ясного сознания своей принадлежности к славянству и кровного родства с великим русским народом. Между чехами и нами ещё в XVIII столетии завязались культурные сношения, неразрывно связанные со славными именами: отца славизма Добровского, а позднее — Юнгмана, Шафарика, Палацкого и целой плеяды ученых и политических деятелей.

Идея славизма как культурно-национального самоопределения славянских народов восприняла при своём дальнейшем развитии в XIX веке некоторые элементы, превратно понятые Западной Европой, окрестившей пробуждение славян из вековой летаргии словом «панславизм». Это слово никогда не имело реального значения, потому что оно не обозначало никакого объединительного движения и было придумано с целью устрашения западноевропейского общественного мнения призраком славянской опасности. Надо сознаться, что в этом отношении панславизм удачно выполнил своё назначение. Все западноевропейские государства уверовали в славянскую угрозу и истолковывали этот термин как политическую формулу, которой прикрывалась честолюбивая политика России, мечтавшей объединить под своей властью все славянские народы. Более всего угрожаемой почувствовала себя Австро-Венгрия с её огромным славянским населением, которого она не сумела ни слить с собой, ни даже просто примирить со своим господством. Это ей удалось только по отношению к полякам, и то ценой отдачи в их полное распоряжение судьбы украинского населения Галичины. В состав Северной Германии вошло также большое количество славянских элементов, но немцы принялись своевременно за ассимиляцию своих славян и успели их обезличить и претворить в себе в глухое время европейской истории, когда национальное самосознание граждански слабо развитых народов ещё не начинало проявляться. Тем не менее и северные немцы разделяли со своими южными соплеменниками, почти в одинаковой степени, органическую ненависть к славянству, с которым они вторично вступили в близкое соприкосновение сравнительно недавно, в эпоху разделов Польши. Поэтому если не трудно понять страх австро-венгров перед пугалом панславизма, то объяснить широкое его использование германской печатью можно только чисто политическими целями, может быть, желанием создать в европейском общественном мнении противовес пангерманской агитации, служению которой отдались весьма многие ученые и литературные силы консервативной Германии.

Если, как следует предположить, под неизвестным в России панславизмом подразумевались весьма распространенные у нас в XIX веке славянофильские течения, то приписывать им какое-либо определенное политическое направление совершенно невозможно. Вся роль этих течений сводилась к поддержанию духовной и культурной связи между Россией и западным и южным славянством. Только в одном случае славянофильство приняло политическую окраску. Это было в семидесятых годах прошлого столетия, в эпоху жестоких преследований турецких славян, пытавшихся целым рядом восстаний облегчить свою участь. Общественное мнение западноевропейских государств, в особенности Англии, где его самым авторитетным выразителем был Гладстон, не скрывало своих симпатий к жертвам турецкого изуверства, к которым страны Центральной Европы оставались невнимательными или равнодушными.

Воспоминаниям угаснуть не дано

ПОМНИТЬ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО
(библиографический обзор)

Есть книги, читать которые страшно, потому что они о человеческой жестокости, подлости, предательстве. И поучительно, потому что дают уроки человеческой самоотверженности, благородства, стойкости и мужества. Именно о таких книгах пойдёт речь в нашем обзоре.

Гаврилова, Е. П. Мемориал Караганды. КарЛАГ, культура, художники [Текст] / Е. П. Гаврилова. — Караганда : ТОО «Арко», 2003. — 200 с.

Исторические факторы возникновения под влиянием ГУЛАГа-Карлага в Казахстане субкультуры Караганды. Типологические особенности судеб художников в зоне Карлага и Карагандинской области. Специфические грани культурной деятельности художников (заключенных и спецвыселенцев). Мемориалы и памятные знаки Карлага в современном Казахстане. Списки художников, находившихся в заключении и в ссылке в Казахстане. Краткие биосправки. Методические материалы, разработанные автором, позволяющие использовать данную монографию в качестве учебного пособия по дисциплинам: культурлогия, регионоведение, психология художественного творчества, история, история культуры и искусства Казахстана.

Читать еще:  Когда последняя родительская суббота

Могильницкий, В. М. Люди Победы [Текст] : художественно-документальное издание / Валерий Михайлович Могильницкий. – Караганда : Арко, 2005. — 200 с.

«Вот и новая книга «Люди Победы» оригинальна, берет в плен свежими фактами, необычными судьбами героев. В ней впервые после долгого литера-турного молчания сделана серьезная попытка показать вклад в Великую Победу тысяч политзаключенных Карлага, силами которых были построены Джездинский рудник, железная дорога Рудник-Джезды, Коунрад, медные шахты в Джезказгане, распаханы земли Центрального Казах¬стана под зерновые, картофель и овощи, посажены пар¬ки и сады.

Читатель найдет в книге немало новых имен героев-фронтовиков, тружеников тыла, о которых прежде забывали даже упомянуть. Волевыми воинами, плодо¬творными созидателями предстают на страницах книги ветераны войны и труда, чьи имена увековечены в на¬званиях улиц городов республики, на мемориальных досках, в музеях.

Книга «Люди Победы» написана образным, дос¬тупным каждому читателю языком. Она иллюстриро¬вана снимками самого автора, а также фотографиями, взятыми из семейных архивов героев войны и труда, любезно предоставленными их родственниками.
Несомненно, новая книга Валерия Могильницкого «Люди Победы» сыграет большую роль в деле патрио¬тического и гражданского воспитания молодых. И я охотно рекомендую ее читателям». — Алексей Воейков, писатель, член-корреспондент Международной Академии информатизации.

Могильницкий, В. М. «Звёзды Гулага» [Текст] : художественно-документальная книга / Валерий Михайлович Могильницкий. – Караганда : Карагандиская полиграфия, 2001. — 132 с.

О трагической судьбе поэта Н. Заболоцкого рассказывается в книге «Звезды ГУЛАГа»: «Николай Алексеевич прожил в Караганде около года. 26 января 1945 года было принято постановление Государственного Комитета обороны об освоении Саранского участка Карагандинского угольного бассейна, возведении шахт и строительства г. Сарани. В феврале-марте на станцию Большая Михайловка начали прибывать первые эшелоны с зэками АлтайЛага. В одном из них приехал в Караганду Заболоцкий с женой и двумя детьми. Жили они первое время в доме номер десять по переулку Первомайскому в поселке Большая Михайловка. Клумбы, цветники дополняли ансамбль. Сравнив бабушкино описание старого центра Караганды 40 — 50-х годов с воспетым Н. Заболоцким «городом в степи», я сразу же поняла, что именно этому месту, этому городу посвящено его стихотворение 1947 года:

Степным ветрам не писаны законы.
Пирамидальный склон воспламеня,
Всю ночь над нами тлеют терриконы —
Живые горы дыма и огня.
Куда ни глянь, от края и до края
На пьедесталах каменных пород
Стальные краны, в воздухе ныряя,
Свой медленный свершают оборот.
. И солнце жжет верхи сухих колючек,
И на сто верст простор вокруг открыт.
И Ленин на холме Караганды
Глядит в необозримые просторы,
И вкруг него ликуют птичьи хоры,
Звенит домбра и плещет ток воды.
И за составом движется состав,
И льется уголь из подземной клети,
И ветер гонит тьму тысячелетий,
Над Казахстаном крылья распластав.

Могильницкий, В. М. Черные розы маршала [Текст] : художественно-документальная книга / В. М. Могильницкий. – Караганда : [Б.и.], 2006. — 232 с.

О нелегкой судьбе Льва Николаевича Гумилева, о его борьбе за свои идеи во времена советской власти, о том как он был сослан в исправительно-трудовые лагеря, и даже там он не переставал работать над своими книгами. Практически никто не знает, что работу над своей первой книгой он закончил именно в Карлаге (Могильницкий В.М. – книга «Черные розы маршала»).

Могильницкий, В. М. Великие узники Карлага [Текст] : документальная повесть / В. М. Могильницкий. — Караганда : Гласир, 2013. — 436 с.


Валерий Могильницкий открыл читателям страну, которая называется Карлаг. Её границы были опоясаны колючей проволокой с наблюдательными вышками. К огромной теме восстановления светлых имён людей, ставших жертвами репрессий, В. Могильницкий пришёл в конце 80-х годов. История судеб узников Карлага стала главной темой его творчества последних двух десятилетий. О страшных годах репрессий, о великих узниках Карлага написана эта книга. Она включает рассказы о 74 заключенных.

Могильницкий, В. М. Безымянные тюльпаны [Текст] : художественно — документальные очерки о великих узниках Карлага / Валерий Михайлович Могильницкий. — Караганда : Гласир, 2014. — 206 с.

В книге Валерий Михайлович представляет нам новых героев серии – великих заключенных Карлага, о которых прежде почти ничего не было известно. Это поэтесса Генриэтта Фикс, киновед Ванда Росоловская, помощник режиссера Любовь Бабицкая, корреспондент фронтовой газеты, писатель Даниил Фибих, ученый с мировым именем, генетик Владимир Эфроимсон, потомок князя-декабриста, доктор наук Андрей Трубецкой, писатель-переводчик Давид Выгодский, сын Сергея Есенина ученый и поэт Александр Вольпин-Есенин, редактор «Детгиза» Генрих Эйхлер и другие. Писатель восстановил не только их имена, но и сумел интересно рассказать о трагических страницах их жизни.

Поэт Татьяна Ромашихина-Кравцова, выступая на презентации книги «Безымянные тюльпаны», высоко отозвалась о творческом поиске Могильницкого, его очерках о великих узниках Карлага. Мы знаем писателя Валерия Могильницкого по его книгам «Наш Назарбаев», «Верность призванию», «Академик Абылкас Сагинов» и другим. Они получили признание у читателей, высокую оценку в республиканской и областной печати.

Могильницкий, В. М. Не склонив головы [Текст] : документальные очерки о великих узниках Карлага / Валерий Михайлович Могильницкий. — Караганда : Гласир, 2011. — 260 с.

В республиканском издательстве “Гласир” вышла новая книга известного казахстанского писателя Валерия Могильницкого “Не склонив головы”. Она посвящена знаменитым узникам Карлага. В книге на новых архивных материалах рассказывается о трагических страницах жизни Александра Чижевского, Льва Гумилева, Николая Заболоцкого, Александра Солженицына, Лидии Руслановой, Веры Хоружей, Наума Коржавина, Александра Вольпина-Есенина, Рахиль Мессерер-Плисецкой, Татьяны Окуневской, Елизаветы Тухачевской, Лидии Багрицкой, Михаила Зуева-Ордынца и других. Все они в сталинские времена были оклеветаны, а их имена преданы поруганию или забвению. Безусловно, потребовалось немало времени, чтобы в республике началась целенаправленная и последовательная работа по реабилитации жертв массовых репрессий. Чувствуется, что Валерий Михайлович многие годы жизни отдал работе в архивах Караганды и Жезказгана, музеях и библиотеках. Им собран ценнейший материал, который и лег в основу книги. Книга богато иллюстрирована фотографиями.

Попов, Ю. Г. Познание Сарыарки: через путешествия, ссылки, лагеря [Текст] / Ю. Г. Попов. –Караганды : Болашак Баспа, 2013. — 210 с.

Известный карагандинский краевед, учёный и исследователь Ю.Г.Попов в очередной раз обратился к событиям на древней земле Сарыарки. За основу документального повествования взято переплетение судеб людей в этом регионе Казахстана. В увлекательной форме перед читателями представлены лица учёных, писателей, государственных служащих. Первопроходцев объединяет важный факт их биографий: политические противоречия с существующей властью и, как следствие, осуждение на пребывание в ссылке или лагере.

До 1917 года в Каркаралинске пребывали в ссылке польские повстанцы, жили репрессированные в разное время Г.Н. Потанин , А.А. Ермеков, В.Д.Соколов, П.М. Кашинский. По Сарыарке путешествовали П.Л. Драверт, Л.Н. Мартынов, И.Л. Шухов, Г.Л. Эйхлер. Среди карлаговских узников автор уделяет особое внимание А.Ф.Палашенкову, как создателю лагерного музея. Книга написана на основании архивных источников, редких публикаций и личных встреч. Для широкого круга читателей, особенно интересующихся судьбами неординарных людей прошлого и позапрошлого веков.

Воспоминаниям угаснуть не дано: Воспоминания Тер-Асатуровой Елены Константиновны [Текст] /автор идеи и руководитель проекта «Карлаг» д.ю.н.,
профессор, член-корреспондент АН РК Н.О.Дулатбеков — Караганды: Болашак-Баспа, 2014. — 266 с.

В данной книге опубликованы мемуары узницы Карлага Тер-Асатуровой Елены Константиновны. Данная книга рассчитана для широкого круга читателей.
Қарлаг. КСРО БМСБ-ІІХК-ІІМ Қарағанды еңбекпен түзеу лагері тарихының очерктері (1931-1959) = Карлаг. Очерки истории Карагандинского исправительно-трудового лагеря ОГПУ-НКВД-МВД СССР (1931-1959) = Karlag. Outlines of the history of the Karaganda correctional labour camp of the USSR OGPU-NKVD-MIA (1931-1959) : [Текст] научно-исследовательская работа / жалпы ред. басқ. : Н.О.Дулатбеков; құраст. : Т.К.Алланиязов, Н.Т.Жұмаділова, Ж.М.Баймұрынов, Б.А.Жүнісова. – Алматы : Полиграфкомбинат, 2012. – 831 б., сүрет.

В научно-исследовательской работе на огромном документальном материале, большая часть которого впервые вводится в научный оборот, раскрываются узловые аспекты истории Карагандинского исправительно-трудового лагеря ОГПУ-НКВД-МВД СССР (1931-1959 гг.). Исследуются организация и функционирование лагеря, численность и состав заключенных, охрана и режим их содержания. Выявлены система жизнеобеспечения, уровень медицинского обслуживания и динамика смертности заключенных. Показаны процесс организации и развития лагерного сельскохозяйственного производства, а также масштабы и характер трудоиспользования заключенных. Научно-исследовательская работа адресована широкому кругу читателей, интересующихся проблемами Отечественной истории ХХ века.

Қарлаг [Мәтін] : Нәубет жылдардың жазылмас жарасы : естеліктер = Карлаг : Вечная боль суровых времен : воспоминания. — 3 т. / құраст. Н. Т. Жұмаділова. — Қарағанды : Болашақ, 2010. — (Мемориал). Т. 1. : А — Г. — 564 б.
Т. 2. : Д — К. — 624 б.
Т. 3. : К — Ш. — 564 б.

Воспоминания бывших узников АЛЖИРа. Анцисс М.Л., Асфандиярова Г., Байменше С., Барина-Шилова А.Ф., Биль Л., Будагов Г.Г., Волынская Р.Л., Гольдберг М.М. Аресты, пребывание в тюрьмах, этапы, лагерный быт, условия труда, отношения с охраной, лагерной администрацией, местным населением, заключенными-уголовниками, судьбы оставшихся на свободе родных, медицинское обслуживание, лагерные театры.

Ысқақов Б. Бұл менің көз жасым ғой, қан аралас [Мәтін] / идея авторы Н.О. Дулатбеков. – Қарағанды : Болашақ-Баспа, 2014. — 95 б.


В книгу вошли произведения, написанные и собранные в период советских репрессий и нахождения автора в концлагерях. Б.Ыскаков воспевал в своих произведениях Отечество, родную землю, любовь к своей нации. Идея произведений автора — справедливость, не позволение унижения и оскорбления достоинства человека, не ограничивать свободу мысли, не позволять держать себя под гнетом.

Читать еще:  Можно поминать умершего раньше

«Халық жауының» әйелі:естеліктер = Жена «врага народа»[Мәтін] : воспоминания / автор идеи : Н. О. Дулатбеков. – Қараганды : Болашақ-Баспа, 2014. — 36 б.

Данная книга издана в рамках научно-исследовательского проекта «Карлаг — память во имя будущего». Записки невиновного человека, ставшего жертвой репрессии и прожившего свою жизнь в изгнании, не оставляют никого равнодушным. Книга рассчитана для широкого круга читателей.

Гаврилова Е.П. Материалы элективного курса по истории Казахстана 30-50-х гг. XX века на тему: «Мемориалы Караганды индустриальной, КарЛАГа, Долинки, Спасска и Астаны» [Текст] : для уч- ся ст. кл. школ, гимназий, лицеев, колледжей / Ред. С. Н. Зюлина — Караганда, ИПК и ПГС РО, 2008. – 112 с.

Данные учебные (избирательные) материалы по истории Казахстана 30-50-х гг. XX века разработаны автором-составителем с учетом требований Республиканского научно-практического центра «Учебник», им изданных «Рекомендаций по созданию учебников и учебных пособий. » (Астана, РНПЦ, 2006). Брошюра предназначена широкого круга читателей.

Воспоминаниям угаснуть не дано

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 588 533
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 547 469

Виктор Петрович Астафьев

Самые великие антивоенные книги написаны теми, кто познал войну в окопах, грубо, по-солдатски говоря, испытал ее «на собственной шкуре». И всегда, во все времена неодолимо тянет воина на то место, где пролита его кровь и кровь его товарищей, словно бы хочет человек отмучиться навсегда последней мукой, испытать последнее страдание там, где он страдал в войну, и успокоиться. Но никогда еще, ни одному человеку достичь этого желанного покоя не удалось. Наоборот, память начинает терзать бывшего окопника с нарастающей болью и силой.

Больная память. Вот как она мучается и мучает человека: «Рахе, сгорбившись, сидит в окопе. Вот остатки ремня, два-три котелка, ложка, поржавевшие ручные гранаты, подсумки, а рядом — мокрое, серо-зеленое сукно, вконец истлевшее, и останки какого-то солдата, наполовину уже превратившегося в глину. Он ничком ложится на землю, и безмолвие вдруг начинает говорить. Там, под землей, что-то глухо клокочет, дышит прерывисто, гудит и снова клокочет… ему слышатся голоса и оклики. Рахе встает и бредет дальше, бредет долго, пока перед ним не вырастают черные кресты, ряд за рядом, построенные в длинные колонны, как рота, батальон, полк, армия… перед этими крестами рушится здание громких фраз и возвышенных понятий… страшным обвинением дышит эта ночь, самый воздух, в котором еще бурлит сила и воля целого поколения молодежи, поколения, умершего раньше, чем оно начало жить».

Герой романа Ремарка «Возвращение» Рахе может видеть, слышать, проклинать войну и тех, кто ее сотворил, он может в отчаянии даже покончить с собой, уйти к братьям по окопам, которых он «слышит» в земле, ибо на земле он братства не нашел.

А вот герой романа Дальтона Трамбо «Джонни получил винтовку», Джон Бонхэм, не может ничего. На войне взрывом снаряда у него оторвало руки и ноги, «сняло» лицо. Он не может говорить, видеть, есть и даже плакать. В каком-то ему неведомом госпитале Джонни держат как экспонат: давая дышать и питаться через зонд, испражняться — через катетер.

Все убито в человеке, кроме разума, памяти, кожных ощущений да способности шевелить головой. Человек этот, или остатки его, весь теперь принадлежит себе и может сколько угодно думать, вспоминать. «Парни всегда сражаются за свободу…» — таково внушенное ему убеждение, но на смену уже приходит сомнение: отчего же тогда не сражаются за свободу те, кто посылал и посылает парней в пекло войны? Им что, свобода не нужна? «Америка с боями прокладывала себе путь к свободе. Сколько тогда полегло ребят?! А что в итоге?! Намного ли у Америки больше свободы, чем у Канады или Австралии, которые за нее не сражались?» И дальше, дальше трудно пробивается мысль бывшего солдата Джона Бонхэма к такой сложной для него, но всем давно известной истине, которая, правда, не меняется в своей сути со дня творения: «Всегда хватает людей, готовых пожертвовать чужой жизнью. Они удивительно горласты и способны без конца разглагольст- вовать..»

Прочитавши это, начинаешь понимать, отчего роман Трамбо, написанный в тридцатые годы, экранизированный в 1943-м, подзамалчивался в Америке и трудно достиг берегов тех земель, где живут «мирные люди», но их «бронепоезд» постоянно «стоит на запасном пути», и они вроде бы против войны, но не всякой — есть ведь войны локальные, «освободительные», и просто походы в соседнюю страну затем, чтобы навести там порядок и научить соседей пониманию истинной демократии, а вот герой Трамбо считает всякую войну дерьмом, и ищет способы восстать против нее, и даже в его чудовищном состоянии находит возможность бороться за мир.

Когда-то Джонни был научен работать на радиопередатчике и знает азбуку Морзе, и вот он начинает стуком головы «сигналить» о том, чтобы его посадили в клетку, возили по земле и, сняв маску с того места, где было лицо, показывали людям — пусть видят истинный лик войны, пусть содрогнутся и, может быть, остепенятся, одумаются. Но в ответ бывший солдат, не имеющий даже имени, думающий, что он воскрес из мертвых, получает отзвук все той же несокрушимой демагогии: «Ваша просьба противозаконна. Кто вы?»

И снова «они заточили его в непроницаемость, втиснули обратно в утробу, в могилу, да еще и приговаривают: прощай, не тревожь нас, не возвращайся к жизни — мертвый должен оставаться мертвым…»

Когда-то Дальтон Трамбо работал в Голливуде, и по его сценариям было снято немало фильмов, в том числе идущий до сих пор на наших экранах «Спартак», и вместе с большой группой прогрессивных кинодеятелей он отказался отвечать на вопросы комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, за что отбыл срок в тюрьме, после выхода из которой опальный сценарист под псевдонимом Роберта Рича продолжал зарабатывать свой хлеб в кино, сотрудничая со знаменитыми режиссерами.

Надо заметить, что кино благотворно повлияло на «перо» Дальтона Трамбо. Прочитав «Джонни…», любой внимательный читатель убедится, как материальна его проза, сжата до предела — маленький роман «Джонни получил винтовку» читается вязко, трудно, кажется книгой огромной, порой непереносимой по силе страдания и боли. И не зря Трамбо «приметил» и выбрал в соавторы «страшный» режиссер Стенли Кубрик. Автор этих строк, вроде бы что-то читавший и даже сочинивший в жизни, медленно «осваивавший» роман Трамбо по страницам, по абзацам, несколько раз с криками от кошмаров вскакивал по ночам с постели.

Страшная книга! Неистовая книга! Но, как рядовой участник войны, повалявшийся в грязи окопов и на госпитальных жестких койках, могу уверить читателей, что война тоже страшная, ничего нет ее страшнее, и писать о ней надо правду, чтоб люди видели всю трагедию и мерзость человеческой бойни.

Дальтон Трамбо не был бы истинным художником, если бы изображал одни только страдания, страх и смаковал их. Нет, его Джонни Бонхэм обыкновенный, земной человек, и ничто земное ему не чуждо, воспоминания о прошлой жизни, о кратком миге молодости, недолгой, но такой доброй встрече с девушкой, о работе на пекарне — полны света и добродушного юмора.

А как блистательно написаны две медсестры, которые его обслуживают в госпитале. Он их не видит, не слышит, он их «чувствует» и до одной казенной, строгой и равнодушной тети не может достучаться. Она его и охраняет более надежно, чем любой тюремщик, чем любая цепь или каменная стена. Но вот Джонни по шагам почувствовал: в палате появилась молодая, ласковая сестра, и верит, что она его «услышит».

«У нее была легкая походка, тогда как дневная сестра, что работала так быстро и споро, — ступала тяжело. Новой сестре требовалось пять шагов, чтобы дойти от двери до койки. Значит, она пониже той, другой сестры и, вероятно, помоложе ее, потому что дрожжание пружин от этих незнакомых шагов казалось ему плавным и даже каким-то радостным».

Эта сестра не содрогнулась от жуткого зрелища при виде ран Джонни, не убежала стремглав из палаты. Она даже положила ладонь на его лоб. «Ладонь эта молодая, маленькая, влажная. Сморщив кожу на лбу, он дал ей понять, что слышит ее и благодарит за ласку и привет». «Это было вроде передышки после долгого напряженного труда».

Сестра расстегивает на нем рубашку и начинает чертить пальцем по груди. После долгих мук, сделав невероятное усилие, он «прочел» начертанное на остатках его еще живого тела: «С Рождеством Христовым!»

Джонни в припадке истерического счастья! Не знающий, сколько лет он пробыл в одиночестве, счастливый Джонни наконец-то нашел союзника и друга. «Это как ослепительный луч среди мглы».

Но не помог ему и этот союз. Попытка Джонни Боэнхэма с помощью сестры милосердия связаться с миром, показать людям весь ужас войны признается «противозаконной».

Читать еще:  День поминания родителей в 2018

Но что же тогда закон? Что? Подготовка к новой войне? Новое кровопролитие, смерти, калеки, страдания?

Толкование Евангелия на каждый день года.
Понедельник 4-й седмицы по Пасхе

Сказал Господь ко пришедшим к Нему иудеям: ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною. Сей-то есть хлеб, сшедший с небес. Не так, как отцы ваши ели манну и умерли: ядущий хлеб сей жить будет вовек. Сие говорил Он в синагоге, уча в Капернауме. Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать? Но Иисус, зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут на то, сказал им: это ли соблазняет вас? Что ж, если увидите Сына Человеческого восходящего туда, где был прежде? Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь. Но есть из вас некоторые неверующие. Ибо Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его. И сказал: для того-то и говорил Я вам, что никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего. С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живаго.

Плоть Христа Бога – Его совершенное человечество. Это «тайна благочестия», приобщаясь которой, мы противостоим «тайне беззакония» – антихристу. Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти есть от Бога, а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста (1 Ин. 4: 2–3). Господь наш – кость от кости нашей и плоть от плоти нашей. Это значит, что нет такой нашей нужды, нет такого искушения, нет таких отношений, которым бы Он не приобщился в Своей человеческой плоти и крови. Мы должны всегда помнить об этом и творить нашу жизнь в Его воспоминание, чтобы и наша плоть стала прославленной от соприкосновения с Богом. И в центре этого воспоминания – таинство тела и крови Господних. Причащаться святых Христовых тайн – значит питать наше сердце и ум, и душу Его Божеством и Человечеством, соединяя нашу жизнь с Его жизнью. Христос не должен никогда быть внешним по отношению к нам, мы должны жить Им, и тогда наша жизнь станет истинной жизнью. Вот что Христос имеет в виду, когда говорит о нашем пребывании в Нем и Его – в нас.

Многие из учеников Его, слыша то, говорили: «Какие странные слова! кто может это слушать?» Господь отвечает им: «Вам трудно поверить, что Я пища жизни, хлеб, сшедший с небес. Но придет день, когда вы увидите Меня вновь восходящим на небо». Он говорит о Своем Воскресении и Вознесении. Но путь к этому лежит через Крест. Господь говорит, что все определяется жизнеподательной силой Духа. Плоть не пользует нимало. Это значит, что жизнь сама по себе – ничто. Истинная ценность жизни зависит от того, куда она устремлена, какой дух наполняет ее. Слова Мои, – говорит Господь, – суть дух и жизнь. Он один может сказать, что такое жизнь, и вдохнуть в нас дух, и дать силы истинно жить.

Господь знает, что есть некоторые, которые не только отвергают Его дар, но враждебно настроены к Нему. Никто не может принять Христа, пока не будет привлечен к Нему Духом Божиим. Но до конца своих дней человек свободен противиться Духу. Не Бог удаляется от него, а он – от Бога. Среди именующих себя христианами есть немало неверующих. Неверие лицемеров обнажено перед взором Христовым. Сердцеведец Господь от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его.

Было время, когда люди во множестве шли ко Христу. Многие видели Его чудеса, и уверовали во имя Его. Толпы всюду следовали за Ним. Но постепенно все начинало меняться. Все более возрастала ненависть к Нему духовный вождей Израиля, все отчетливей проступал Его крест. Бог посылает нам скорбные обстоятельства, чтобы открылись сердца многих по отношению ко Христу. С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Так часто бывает. Когда одни отходят от Христа, многие следуют их примеру. И мы знаем, сколь массовым может быть отступничество. Несомненно, они испугались предстоящих испытаний. Хорошо быть со Христом, когда Он идет во славе, но при первых признаках, что этот путь означает крест, они оставляют Его. Как часто люди приходят в Церковь, чтобы получить что-нибудь от Христа. Но когда выясняется, что им надо пожертвовать чем-то ради Христа, отдать свою жизнь Ему, они отходят. Никто не может дать так, как Христос дает. Но мы должны помнить, что быть христианином, следовать за Христом – всегда крест.

И мы слышим слово Господа к двенадцати: Не хотите ли и вы отойти от Меня? И вот исповедание Петра, подобное тому, которое он произнес в Кесарии Филипповой: Мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога Живаго. Надвигающиеся испытания являют преданность его сердца своему Господу и решимость идти за Ним до конца. Куда и к кому нам еще нам идти? К этому миру, который обманет нас? К этим грехам, которые погубят нас? Оставить источник воды живой и идти к кладенцам хананейских мыслей? Ты один, Господи, имеешь глаголы жизни вечной.

Верность Петра основана на его личном отношении ко Христу. И он многого не понимал, и он, как все, порою в растерянности стоял перед путями Господними. Но во Христе было то, за что он готов был идти в темницу и на смерть. В конце концов, христианство – не просто принятие высшей мудрости и совершеннейшей нравственности. Это наш личный ответ Христу. Это наша ответная любовь к Богу Живому, потому что глубины нашего сердца не дают нам поступить по-другому.

25 великолепных жизненных цитат, которые поймет лишь тот, кто сталкивался с препятствиями

Специально для наших читателей мы сделали подборку самых красивых и мудрых цитат. Эти мысли и высказывания действительно стоят того, чтобы их запомнить.

Главное не сломаться, быть сильнее, несмотря ни на что. Тяжёлые времена пройдут, и рано или поздно всё обязательно будет хорошо.

Обманутый однажды, сомневается в каждом.

Самые лучшие уроки мы получаем когда делаем ошибки, ошибка прошлого — мудрость будущего.

— Разве можно любить холод?
— Нужно. Холод учит ценить тепло.

Я все равно ни о чем не жалею — хотя бы потому, что это бессмысленно.
Макс Фрай

Жизнь ломает сильнейших, ставя их на колени, чтобы доказать, что они могут подняться, слабаков же она не трогает. Они и так всю жизнь на коленях

Я больше не гоняюсь ни за кем.
Хотите уйти из моей жизни?
Уходите.

Надеяться только на себя — отличный способ перестать разочаровываться в людях и жить с отличным настроением.

За одну ночь нельзя изменить жизнь. Но за одну ночь можно изменить мысли, которые навсегда изменят твою жизнь!

Не бойтесь врагов, бойтесь друзей. Предают друзья, а не враги.
© Джонни Депп

И встретишь ты, когда не ждёшь.
И обретешь не там, где ищешь.

Если на душе скребут кошки — не вешайте нос… Придет время, и они будут громко мурлыкать от счастья…

Меньше злости, больше иронии
И всё больше точек над «и»…
Покидают нас посторонние,
Остаются с нами свои.

Спокойствие — лучший друг самоконтроля.

Умейте прощать, ведь это свойство сильных. Слабые никогда не прощают.

Сильнее, чем измен, я боюсь только не узнать об изменах. Ужасно любить человека, который этого уже не заслуживает.
Владимир Высоцкий

Ты живешь и думаешь, что ничего в твоей жизни не меняется. Но, оглянувшись в прошлое, понимаешь, что это далеко не так.

Судьба — это не дело случая, а результат выбора. Судьбу не ожидают, её создают!

Все могут видеть, как ты выглядишь внешне, но очень мало тех, кто знает что у тебя в душе.

Счастье рядом.
Не придумывайте себе идеалы.
Цените то, что имеете.

Только одиночество учит нас любить…И лишь потеря учит нас ценить.

Если я терплю это не означает,что мне не больно.

Не обижай того, кто не в силах обидеть тебя.

Будь благодарен проблемам, они показывают тебе, чего ты стоишь.

Одна роза может стать садом. Один человек – целым миром.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector