0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Воспоминания о смерти

Воспоминания о смерти

Рассказывает польский журналист А. Донимирский, автор книги «Один ли раз мы живем?»:

«Инженер Стефан Янкович в 1964 году попал в тяжелую автомобильную катастрофу. Он был выброшен из машины и найден на дороге без сознания. Будучи возвращенным к жизни, инженер описал свои «видения» начиная с момента потери сознания. Янкович говорит о трех фазах этого «сна».

Первая фаза началась сразу после потери сознания, в образе пребывания вне тела. Янкович был убежден, что умер, однако не ощущал никакого страха, а скорее интерес, что же сейчас произойдет? Чувствовал, что как бы плывет, а также слышит разные голоса, видит фигуры и т. д. Янкович рассказывает:

— Казалось, что кто-то меня несет, кто-то заботится обо мне и управляет мной, проводя все выше, в иной мир, поскольку я был там абсолютным новичком.

По мере вознесения вверх инженера наполнял покой, возвращалось чувство равновесия, утраченное в момент автокатастрофы.

Вторая фаза. Теперь он парил над местом автомобильной аварии.

— Я видел свое тяжко израненное, безжизненно лежавшее тело. Видел машину и людей, собравшихся вокруг нее. Я мог хорошо слышать, о чем они переговаривались между собой. Врач сделал мне какой-то укол. Я слышал, как он говорил, что у меня сломаны ребра и поэтому нельзя сделать массаж сердца. Обратил внимание и на то, что он разговаривал со смешным итальянским акцентом. Наконец врач сказал: «Ничего нельзя поделать. Он уже мертв».

Третья фаза. Янкович вспоминает ее как своего рода фантастический спектакль, состоявший из ряда образов и сцен из прожитой им жизни. Каждая сцена или каждый фрагмент жизни воспроизводились с мельчайшими подробностями.

— Однако у «режиссера», — говорит Янкович, — имелся свой особенный способ «инсценировки», поскольку сначала я видел последнюю сцену, то есть момент моей смерти. А уже потом наблюдал другие сцены — одну за другой, вплоть до дня моего рождения. Очередность демонстрации сцен, следовательно, была противоположной истории моей жизни. В этом «спектакле» был я не только главным актером, но одновременно и зрителем. Это очень трудно объяснить. Я как бы «плавал» в некоем пространстве, где раздвоился и видел себя со стороны, слышал все, что говорил…

Укол прямо в сердце, сделанный врачом, вернул инженера Янковича к жизни».

«Веками люди, находившиеся на волосок от смерти — бывшие в состоянии глубокого беспамятства, возвращались потом к жизни и рассказывали, что пережили. По их словам, они видели свое безжизненное тело, потом видели некий ослепительный свет, вслед за этим — прекрасный пейзаж, на фоне которого появлялись духи умерших дорогих им людей» — так начинается книга М. Сэмбона «Воспоминания о смерти. Медицинские исследования» (Нью-Йорк, 1986).

Как видно по названию, эта книга — не эссе и тем более не роман. Это рассуждения хирурга из штата Джорджия, записавшего рассказы людей, которые побывали на пороге смерти.

Сорокатрехлетний служащий говорит:

— Я проник в светящийся круг. Навстречу мне вышли дедушка с бабушкой, отец и дядя, недавно покончивший жизнь самоубийством. Все они были одеты в белые халаты и улыбались. Никогда прежде я не видел их такими здоровыми и счастливыми. Я потянулся обнять их, но они дружно отстранились от меня. Отошли в сторону, молчаливыми кивками прощаясь со мной. Бабушка обернулась, уходя, и сказала: «Вскоре мы встретимся вновь».

А вот еще один рассказ из книги «Воспоминания о смерти» — сообщение менеджера из штата Флорида, который в 1970 году попал в автокатастрофу. Его привезли в операционную, и там он потерял сознание.

— Я оказался в темном черном тоннеле, — вспоминает менеджер, — но в глубине тоннеля был виден свет, как будто кто-то держал там в руке зажженную лампу. Я двинулся по направлению к свету. И тут вдруг обнаружил, что несусь вперед по воздуху со страшной скоростью. Свет становился все ярче. Все вокруг было уже не черного, а голубого цвета прекрасного оттенка, которого я никогда ранее не видел… Потом я почувствовал, как кто-то погладил меня по голове, и услышал приказывающий голос: «Возвращайся. Твое дело на Земле еще не закончено…» Голос был столь громким, что напоминал гром.

Воспоминания о смерти

ТРИ ДНЯ И ТРИ НОЧИ В ЗАГРОБНОМ МИРЕ

Эта книга – откровение о бессмертии жизни нашей.

Я, Пантес Киросон, был умерщвлён телесно, но дух мой не умирал. Он был жив. И я возвещаю всем людям, живущим на земле, о том, что смерти – нет! Моё тело было умерщвлено людьми, не верующими в жизнь без тела земного, и они думали, что я умер. Но жизнь моя стала во много-много раз величественнее, шире, яснее и светлее в духовном теле, нежели в теле земном.

В ночной час, когда я спал, богоненавистники грубо взяли меня из постели и, беззаконно надругавшись надо мной, бросили в сырой и холодный подвал, оставили без одежды и пищи. В подвале можно было только стоять или сидеть, так он был мал. Это была тёмная, сочившаяся водой каменная яма.

От слабости, холода или так было угодно Богу – я оставил; тело моё и отдал Богу душу мою. Я умер.

Через несколько дней тело моё вытащили из подвала и бросили в яму.

Богу же было угодно, чтобы жизнь снова вернулась в тело моё. Я воскрес, ожил в теле, что очень удивило и самих безбожников. Я узнал, что смерти нет, и говорю людям: не бойтесь смерти! Смерть есть только страх и мучение, порождаемые самими людьми.

Внемлите тому, что я вам расскажу в этой книге, и вы узнаете о жизни без смерти, ибо жизнь наша не имеет смерти.

План бегства за границу. – Прибытие в Ленкорань. – Беседы на Евангельские темы. – Знакомство с персом-проводником.

Верующие и неверующие в жизнь без тела земного! Послушайте, я расскажу вам о том, что сам пережил, видел и слышал. Я расскажу, что такое смерть и как я узнал, что жизнь наша не имеет смерти.

Но чтобы стало вам многое более понятным, необходимо рассказать кое-что о моей жизни…Это было в городе Ленкорани в 1931 году, в конце мая, когда мне исполнилось тридцать лет.

Ленкорань расположен у самого берега Каспийского моря, в двадцати километрах от персидской границы, близ иранского портового города Пехлеви. Этот маленький пограничный городок очень старательно охранялся советской властью. Приезжавшие в Ленкорань на пароходах из Баку и иными путями должны были иметь особый пропуск, а чтобы получить его, надо многое доказать и ответить на многие вопросы. (Кто ты? По какому делу едешь? Командирован или у тебя есть близкие родственники на границе? и т. д.). И только после тщательного допроса, анкет, проверки документов и обыска можно въехать в этот городок.

Такого пропуска у меня не было, да и получить его не было никаких надежд. Всё, что у меня было, – бумажка, подтверждавшая, что я – крестьянин села К…, Харьковского округа. Но и не это самое опасное, а то, что четыре года тому назад я уже был в Ленкорани и пытался нелегально перейти границу, но ночью был задержан в Астаре, в двух шагах от сказочного Ирана. Ну, разумеется, хлебнул я тогда горя. Остались на мне кожа да кости, пока я, через восемь месяцев, выбрался из рук советского «правосудия».

За первой моей попыткой нелегально перейти в 1927 году границу не таилось ничего серьёзного и политического. Просто из озорства и любопытства хотел сходить в Иран, узнать, как там, за границей, люди живут, да достать там… хорошего материала на костюм. Стыдно в этом признаться, но так оно и было, Меня судили как контрабандиста, да и сам я сознался, что хотел достать у персов шевиотовый костюм. Иначе меня и не выпустили бы живым; только за глупость и пощадили жизнь.

Так вот, теперь вам понятно, почему я не мог просить пропуск в Ленкорань.

Что же меня вновь толкало на границу, в это опасное для меня место?

В 1927 году, как уже говорилось, я пострадал за попытку перейти границу. За это я был выслан по месту жительства, в моё родное село, без права его покидать. До этого я, конечно, страстно хотел и много думал о том, как бы побывать за границей и увидеть, как люди там живут, но после тюрьмы и мук забыл о далёких странах, и меня более туда не тянуло.

Я увлёкся религией. Стал искать счастье и правду у Бога. Я понял, что счастье и утешение в мире не найти; что закон и правда только у Бога, но не у власти; что тюрьмы и подвалы не исправляют людей, не приводят их на путь истинный, а жестокие законы не указывают света и правды в жизни… Сильно я предался вере в Бога. Обзавёлся семьёй и стал жить отдельно от отца. И радостно мне было тогда.

Но сила, которая снова повлекла меня к границе, родилась от одного странного обстоятельства.

Три года я жил дома, ибо мне нельзя было никуда уезжать из села, да я и не думал об этом. Три года, почти каждую ночь мне снился один и тот же сон… Проснувшись, я забывал его. А если вспоминал, то гнал вон мысли о нём. Но сон меня преследовал. С каждым разом он становился яснее и яснее. И я уже не мог бежать от него. Я рассказывал о нём близким по вере людям, расспрашивал их: что бы он мог значить? Кто мог бы истолковать его смысл. Но никто не мог мне объяснить значение навязчивого сна. Люди говорили разное и всё больше вкривь и вкось. Одни говорили, что он означает нечто хорошее; другие толковали его плохо; третьи советовали не верить снам и не придавать им никакого значения; сон, де, – ничто. Четвёртые советовали чаще молиться, чтобы Бог указал мне значение сна. И я усердно молился, чтобы Бог указал мне значение сна или избавил меня от него.

И сон был как будто неплохой, но очень тревожил меня тем, что всё сильнее меня преследовал и всё ярче становились образы его… Неизменно мне снились высокие синие горы. Я стоял перед ними. Ветер гнал тяжёлые, чёрные тучи через острые гребни вершин. Всё чернее и тяжелее становились тучи, словно наливались тьмою. И вдруг с треском, как будто над моим ухом разрывали на куски толстый холст, – начинали тучи пороться о камни горных вершин. И острым звоном, сквозь разодранные клочья туч начинал сочиться белый, иссиня-белый свет из-за гор. И чудилось мне, будто кто-то кричит по ту сторону синих гор… Я карабкался наверх. Острые камни и терновник раздирали мою одежду и кожу рук. Казалось, ещё миг, ещё одно усилие – и я услышу голос из-за гор…

И однажды мне показалось, что я начал понимать смысл преследующего меня сна. Горы во сне показались мне похожими на те горы, далёкие и таинственные, которые лежат на границах Персии. Что-то настойчиво еженощно приказывало мне уходить за синие горы, чтобы узнать там правду и услышать невнятный мне голос… И когда я это понял, то почувствовал в себе неведомую ранее силу и радость.

Я знал, насколько опасен для меня этот путь. Мой рассудок шептал и шептал об опасностях, я слушал его, но не повиновался ему.

Все мы знаем, что поступки наши, вредные и благие, не всегда совершаются обдуманно, послушно рассудку нашему, а чаще всего по велению какой-то неведомой внутренней силы, которая влечёт нас, не подчиняясь и не слушая нашего умственного сопротивления. И если он, поступок, удачен – то мы радуемся и думаем, что мы хорошо поступили. А если неудачен – то укоряем себя и других, не в силах понять истинной причины поступка.

Вот и меня влекла какая-то внутренняя сила, которая сама на всё давала право и разрешение. Она давала мне энергию для преодоления грозных опасностей на пути. Я страшился, я дрожал, ничего не мог есть, однако где-то внутри, глубоко, была вера в то, что я пройду сквозь все препоны. Я подчинялся ей, а рассудок мой каркал: «Сам в петлю лезешь!»

Читать еще:  В какую субботу родительская

Чего только не было на моём пути! Я прыгал на полном ходу с поезда, завидя приближение агентов, проверяющих документы. Ударившись о мёрзлую землю, я лежал под насыпью без сознания. И, очнувшись, опять двигался дальше… Иногда в степях, над изморозным туманом поднимались видением, миражом синие горы. И я шёл дальше… Ехал на буферах, на тендере паровоза, в закрытом вагоне с углем, по три дня без пищи. Всё это я перенёс, и пока всё обошлось благополучно. Теперь предстояло сделать последний, самый опасный шаг.

На пороге жизни и смерти

Содержание

Введение

«Я лежал в кабинете скорой помощи (intеnsivе cаrе) в Сеаттлийской детской больнице, – рассказывает шестнадцатилетний мальчик Деан, у которого перестали работать почки, – как вдруг я почувствовал себя в стоячем положении, двигающимся с невероятной скоростью вдоль какого-то темного пространства. Я не видел вокруг себя стен, однако мне казалось, что это было что-то вроде туннеля. Ветра я не ощущал, однако чувствовал, что несусь с огромной скоростью. Хотя я не понимал, куда я лечу и зачем, однако чувствовал, что в том конце моего стремительного полета меня ждет что-то очень важное, и мне хотелось скорее достичь цели.

Наконец я попал в место, наполненное ярким светом, и тут я заметил, что кто-то находится около меня. Это был некто высокого роста, с длинными золотистыми волосами, в белой одежде, перехваченной посередине поясом. Он ничего не говорил, однако я не чувствовал страха, потому что от него веяло большим миром и любовью. Если это не был Христос, то, наверно, был один из Его ангелов.» После этого Деан почувствовал, что он вернулся в свое тело и очнулся. Эти краткие, но очень яркие и светлые впечатления оставили глубокий след в душе Деана. Он стал очень религиозным молодым человеком, что благотворно повлияло и на всю его семью.

Это один из типичных рассказов, собранных американским доктором-педиатром Мелвином Морзом (Меlvin Моrsе) и опубликованных в книге Clоsеr tо the Light [7]. Впервые с подобным случаем временной смерти он столкнулся в 1982-ом году, когда оживил девятилетнюю Екатерину, утонувшую в спортивном бассейне. Екатерина рассказывала, как во время своей смерти она повстречалась с некой милой «дамой,» назвавшей себя Елизаветой, – должно быть ее Ангелом-хранителем. Елизавета очень ласково встретила душу Екатерины и беседовала с ней. Зная, что Екатерина еще не готова перейти в духовный мир, Елизавета разрешила ей вернуться в свое тело. В этот период своей врачебной карьеры д-р Морз работал в больнице в городке Покатело штата Айдахо. Рассказ девочки произвел на него, дотоле скептически относившегося ко всему духовному, такое сильное впечатление, что он решил поглубже изучить вопрос о том, что происходит с человеком сразу после его смерти. В случае с Екатериной доктора Морза особенно поразило то, что она довольно подробно описала все, что происходило во время ее клинической смерти – как в больнице, так и у нее дома – как будто она там присутствовала. Д-р Морз проверил и убедился в правильности всех внетелесных наблюдений Екатерины.

После того, как его перевели в Сеаттлийский детский ортопедический госпиталь, а потом в Сеаттлийский медицинский центр, д-р Морз занялся систематическим изучением вопроса умирания. Он расспрашивал многих детей, переживших клиническую смерть, сверял и записывал их рассказы. Кроме того, он продолжал поддерживать контакт со своими молодыми пациентами по мере того, как они взрослели и наблюдал их умственное и духовное развитие. В своей книге «Ближе к свету» доктор Морз утверждает, что все известные ему дети, пережившие временную смерть, мужая, становились серьезными и верующими, морально чище обычных молодых людей. Все они воспринимали, пережитое ими как милость Божию и указание свыше, что надо жить для добра.

Еще до сравнительно недавнего времени подобные рассказы загробной жизни помещались лишь в специальной религиозной литературе. Светские журналы и научные книги, как правило, избегали подобных тем. Подавляющее количество докторов и психиатров отрицательно относились ко всяким духовным явлениям и не верили в существование души. И вот каких-то двадцать лет тому назад, при самом, казалось бы, триумфе материализма, некоторые доктора и психиатры серьезно заинтересовались вопросом бытия души. Толчком к этому послужила нашумевшая книга д-ра Раймонда Муди (Rаymоnd Мооdy) «Жизнь после жизни» (Life Аftеr Life) [1], вышедшая в 1975 году. В этой книге д-р Муди собрал ряд рассказов от лиц, переживших клиническую смерть. Рассказы некоторых знакомых побудили Муди заинтересоваться вопросом умирания, и когда он стал собирать сведения, то к своему удивлению обнаружил, что существует немало людей, которые во время своей клинической смерти имели внетелесные видения. Однако они не рассказывали об этом, чтобы их не осмеяли и не объявили бы сумасшедшими.

Вскоре после появления книги д-ра Муди падкая на сенсации пресса и телевидение широко раструбили собранные им данные. Началось оживленное обсуждение темы жизни после смерти и даже публичные диспуты на эту тему. Тогда ряд докторов, психиатров и духовных лиц, посчитавших себя задетыми некомпетентным вторжением в их специальность, задались целью проверить данные и выводы д-ра Муди. Велико было удивление многих из них, когда они убедились в достоверности наблюдений д-ра Муди, – а именно в том, что и после смерти человек, не прекращает своего существования, но его душа продолжает видеть, слышать, мыслить и чувствовать.

Среди серьезных и систематических исследований вопроса умирания следует указать на книгу д-ра Михаила Сабома (Мichаеl Sаbоm) «Воспоминания о смерти» (Rеcоllеctиоns оf Dеаth) [5]. Д-р Сабом является профессором медицины при университете Эмори и штатным врачом в госпитале для ветеранов в городе Атланта. В его книге можно найти подробные документальные данные и глубокий анализ данного вопроса.

Ценно также систематическое исследование психиатра Кэннета Ринга (Кеnnеth Ring), опубликованное в книге «Жизнь при смерти» (Life аt Dеаth) [6]. Д-р Ринг составил стандартный лист для опроса людей, переживших клиническую смерть. Имена других врачей, занимавшихся этим вопросом, приведены нами в отделе библиографии. Многие из них начинали свои наблюдения, будучи скептиками. Но видя все новые случаи, подтверждающие существование души, меняли свое мировоззрение.

В этой брошюре мы приведем несколько рассказов людей, переживших клиническую смерть, сравним эти данные с традиционным христианским учением о жизни души в том мире и сделаем соответствующие заключения. В приложении рассмотрим теософское учение о перевоплощении.

Встречи с умершими избавили от страха смерти: личный опыт

  • 48 поделились
  • Facebook
  • ВКонтакте
  • Odnoklassniki
  • WhatsApp
  • Mail.ru
  • Viber
  • Telegram
  • Facebook Messenger

Воспоминания о смерти в прошлом воплощении помогают разобраться с целым ворохом страхов, причина которых может оказаться банальной и совсем не ужасной.

Просто язык души не понятен рациональному уму, а тело, которому не дано сопровождать нас в будущие жизни, навязывает свой ужас перед исчезновением подлинному бессмертному «я». Тому «я», которому нечего бояться.

Могила или полет в будущее?

Недавно, во время занятий в Институте Реинкарнационики, я нашла ответ на вопрос, который не давал мне покоя с самого детства.

Загадка разрешилась так просто и внезапно, что я даже не сразу осознала: туманный мистический страх исчез, уступив место ясному пониманию происходящего.

Похожее чувство возникает, когда вдруг распахивается дверь, в которую вы долго звонили и стучали, уже не надеясь, что за ней кто-то есть.

Но замок вдруг щелкает и припозднившийся хозяин смущенно объясняет, что ждал вас, но случайно уснул.

Таким сонным хозяином оказалось мой ум, который в течение нескольких десятков лет умудрялся не слышать посылаемых ему душой сигналов.

Вернее, он улавливал эти волны, но истолковывал их по-своему, превращая чудесную мелодию в дисгармоничный набор звуков.

Так чего же я так боялась? Того же, что и большинство людей. Смерти.

Но если упомянутое большинство все же умеет с этим страхом справляться, то у меня он часто принимал гипертрофированную форму с периодической потерей контроля.

И все же, когда я анализирую все, с чем сталкивалась, начиная с самых ранних лет, то не могу не заметить одну особенность.

Во мне всегда боролись две тенденции: ужас перед похоронным обрядом и казавшееся мне странным ощущение полета, от которого начинала кружиться голова.

Встреча с умершим дедушкой

Мне было около шести лет, когда умер дедушка. До этого про смерть я знала только из сказок или случайных разговоров.

Умер он в больнице, на все три дня, отведенные под прощание и похороны, меня отправили к родственникам.

Я ничего не знала про гроб, венки, траурные ленты. Церковные обряды в нашей семье тогда были не приняты. Смерть предстала мне в образе бесконечного отсутствия того, кто прежде был рядом, и я поняла, что это может случиться с каждым.

Но было кое-что еще, что противоречило этому представлению. Однажды мне приснился странный сон, который я прекрасно помню до сих пор.

Это было первое в моей жизни столкновение с неведомым – по крайней мере из тех, что я запомнила.

Мне приснилось, что бабушке надо на какое-то время уйти по делам, и я, как и наяву, боюсь остаться одна в квартире. «Не бойся, — говорит мне бабушка. – Сейчас придет дедушка и посидит с тобой».

Меня это смутило. Ведь я знала, что дедушка умер. Но спросить я ничего не успела: за бабушкой закрылась дверь.

И вот тут я впервые испытала чувство, о котором потом слышала и от других людей, побывавших в подобных ситуациях.

Волнение, душевное напряжение, желание бежать прочь. В этот момент появился дедушка, который заговорил со мной так же, как и всегда.

На нем был синий спортивный костюм, который он обычно носил дома. Его внешность, манеры, тембр голоса остались прежними. Страх сразу же исчез, и мы прекрасно провели время, болтая и играя.

Жаль, но дедушка больше не приходил. Зато он оказался первым в череде ушедших людей, посетивших меня во сне.

Гости из Мира душ

В детстве я любила болтать со старушками-соседками, сидевшими во дворе на лавочке. Мне нравилось слушать истории про их собственное детство. Иногда я узнавала от бабушки, что та или иная пожилая соседка умерла.

В такие минуты у меня возникало головокружение, чувство невесомости и легкая тошнота. Иногда они появлялись за какое-то время до того, как мне сообщали печальную новость.

В итоге я стала бояться этих симптомов и каждый раз опасалась, что они предвещают уход кого-то из близких.

Но параллельно разворачивалась другая история. Старушки-соседки приходили в мои сны и разговаривали со мной.

Причем, я прекрасно знала, что они умерли, и сами старушки это подтверждали. Их смерть не мешала нам общаться с учетом этого знания.

Смерть как рождение

Новые грани открылись, когда умерла бабушка. Мне было шестнадцать лет, и меня не отсылали из дома на время похорон.

Лежа ночью в кровати и слушая, как родственники открывают и закрывают дверь бабушкиной комнаты, я переживала чувства, которые меня сильно удивили.

Звук этой двери не давал мне покоя, а на ум приходили странные ассоциации с днем рождения или Новым годом. Я ощущала не конец, а начало чего-то нового. И все время не оставляло ощущение полета, беззаботного порхания в лучах солнечного света.

К этому времени я уже не сомневалась, что человеческая душа бессмертна, но это знание во многом оставалось теоретическим.

Пережитый опыт немного приблизил меня к практической стороне дела.

Страх, правда, не ушел. Иногда он отступал, но потом возвращался с новой силой. Мне понадобился очень травматичный опыт, чтобы еще на один шаг приблизиться к пониманию Вечности.

Разговор с Богом изменил жизнь за долю секунды

Я была уже совсем взрослым человеком, когда выяснилось, что у моей мамы рак в запущенной форме и шансов на выживание нет.

Несколько месяцев я ухаживала за ней сначала в больнице, а потом дома. Но самым трудным было понимать, что мои усилия ничего не изменят.

К тому дню, когда диагноз был окончательно поставлен, я уже была на грани истерики. Меня просто преследовала череда ужасных предзнаменований.

Читать еще:  Как правильно поминать умерших

Сначала рухнуло и разбилось зеркало. Потом в дом дважды залетали птицы, хотя прежде так никогда не случалось.

Когда мы с мамой хотели зайти в церковь, выяснилось, что там готовятся к похоронам. В день, когда она вернулась из больницы, хоронили соседку.

Даже в кафе мы случайно оказались за столиком, над которым висело изображение скелета.

Конечно, я пыталась молиться и просить. Тут нужно сказать, что прежде в критические моменты мне удавалось услышать ответ, но сейчас была лишь тишина. Я понимала, что это означает: сделать ничего нельзя.

Наконец, я осознала, что дальше так продолжаться не может. Я или сойду с ума, или сделаю что-то, чтобы изменить ситуацию. Внутри, а не снаружи.

Совершенно спонтанно я произнесла, обращаясь к Богу: «Да будет воля Твоя. Ты лучше знаешь, как надо».

Все изменилось за долю секунды. Мне самой трудно это понять, но я не успела до конца договорить эту фразу, как почувствовала, что меня взяли за руку. И мягкий голос сказал: «Теперь все будет хорошо».

Мы с мамой готовились к ее переходу в Мир душ

Мне, разумеется, было грустно, когда мама меня покинула. Но не было ни пустоты, ни отчаяния. Моя душа, которая явно выступила на первый план, занималась другим.

Недели за две до маминой смерти мне начали сниться сны, как мы выбираем, где бы ей поселиться, рисуем чертежи дома. В этом нам помогали другие души, знакомые и незнакомые.

Я так увлеклась этой групповой работой, что потом мне стало по-настоящему не хватать этих встреч.

Моя душа всегда помнила, чем занималась раньше

Я начала этот текст с того, что в Институте Реинкарнационики сумела найти ответ на очень важный для меня вопрос. Пожалуй, даже на два.

Во-первых, во время одного из погружений я выяснила, что во время своего пребывания в Мире душ занималась тем, что встречала вновь пришедших.

Подробнее я расскажу об этом в следующей статье, а сейчас отмечу, что смутная память о таком опыте, видимо, всегда присутствовала в нынешнем воплощении.

Отсюда явное противоречие: страх смерти и ощущение полета и света во время каждого мимолетного столкновения с Миром душ. Моя собственная душа стремилась делать то, что привыкла делать в таких случаях, но не знала как.

Во-вторых, нашлось объяснение и тем казавшимся мне неприятными ощущениям головокружения, невесомости и тошноты. Они являются следствием моего собственного опыта умирания.

Развоплощение как прыжок через голову

Наблюдая в медитации за собственным развоплощением, я столкнулась именно с этими ощущениями. В той жизни я была благообразной английской старушкой и умерла совершенно безболезненно, сидя в кресле и вышивая.

Смерть была легкая и быстрая. Просто остановилось сердце. Но моя душа выходила через голову и выходила быстро.

Поэтому всю свою энергию она сфокусировала именно вокруг головы, вызывая это чувство подъема в скоростном лифте, когда закладывает уши и слегка тошнит.


Потом, если в нынешнем воплощении я слышала о смерти какой-нибудь старушки (особенно от сердечного приступа), на поверхность поднимались эти ассоциации.

Это всего лишь воспоминания души о той жизни, когда я сама была пожилой дамой и покинула физический мир именно таким образом.

Когда я осознала это, то испытала огромное облегчение. Эти ощущения не имели никакого отношения к плохим приметам. Оказывается, меня пугал собственный опыт. Причем, такой, где бояться было абсолютно нечего.

Страх смерти: просто включите свет

Я, кстати, думаю, что и разбившееся зеркало, и все остальное могло быть разговором моей души со мной же. Она просто передавала информацию доступным и понятным способом.

Не буду утверждать, что несколько медитаций полностью прогнали страх смерти. Это не так. Но он сильно ослаб и уже не сжимает мне горло ледяными пальцами, как это бывало прежде.

То же самое происходит, когда включаешь свет в темной комнате и видишь, что там нет чудовищ. Лишь наши собственные вещи находятся вокруг.

P.S. А случалось ли вам предчувствовать уход близких и общаться с ушедшими?

Журналист. Сфера интересов: литература, история, эзотерика. Пишу стихи и прозу.

«Я не видел ни ангелов, ни туннеля, ни света»: 5 реальных историй от людей, которые пережили клиническую смерть

Пережившие клиническую смерть рассказывают, что видели свет в конце туннеля, прощались с родственниками, смотрели на свое тело со стороны и испытывали ощущение полета. Ученые не могут понять этого, ведь мозг практически в этом состоянии полностью прекращает свою работу вскоре после остановки сердца . Отсюда следует, что в состоянии клинической смерти человек в принципе ничего не может чувствовать или переживать. Но люди чувствуют. Собрали истории людей, переживших клиническую смерть. Имена изменены.

Роман

— Несколько лет назад мне поставили диагноз «гипертония» и положили в больницу. Лечение было мутным и состояло из уколов, систем и разнообразных анализов, вторую же половину дня делать было особо нечего. В четырехместной палате нас было двое, врачи говорят, что летом вообще обычно пациентов меньше. Я познакомился с коллегой по несчастью, и оказалось, что у нас с ним много общего: почти ровесники, оба любим ковырять электронику, я менеджер, а он снабженец — в общем поговорить было о чем.

Беда пришла внезапно. Как он мне потом рассказывал: «Ты говорил, потом замолчал, глаза стеклянные, сделал 3-4 шага и упал». Очнулся я через три дня в интенсивной терапии. Что я помню? Да ничего! Вообще ничего! Очнулся, очень удивившись: всюду трубки, пикает что-то. Мне сказали, что мне повезло, что всё было в больнице, сердце не билось три минуты примерно. Оправился я быстро — за месяц. Живу обычной жизнью, слежу за здоровьем. Но я не видел ни ангелов, ни туннеля, ни света. Вообще ничего. Мой личный вывод: вранье это всё. Умер — и ничего дальше нет.

— Моя клиническая смерть наступила во время беременности 8 января 1989 года. Около 22:00 у меня началось обильное кровотечение. Боли не было, только сильная слабость и озноб. Я поняла, что умираю.

В операционной ко мне подключили разные приборы, и анестезиолог начал вслух зачитывать их показания. Вскоре я начала задыхаться, и услышала слова врача: «Теряю контакт с пациенткой, не чувствую ее пульса, надо спасать ребенка». Голоса окружающих стали затихать, их лица расплывались, потом наступила темнота.

Я снова очутилась в операционной. Но теперь мне стало хорошо, легко. Врачи суетились вокруг тела, лежащего на столе. Приблизилась к нему. Это лежала я. Мое раздвоение меня потрясло. И даже могла парить в воздухе. Я подплыла к окну. На улице было темно, и вдруг меня охватила паника, я почувствовала, что непременно должна привлечь к себе внимание врачей. Я стала кричать, что я уже выздоровела и что со мной — с той — больше не надо ничего делать. Но они меня не видели и не слышали. От напряжения я устала и, поднявшись выше, зависла в воздухе.

Под потолком возник сияющий белый луч. Он опускался ко мне, не слепя и не обжигая. Я поняла, что луч зовет к себе, обещает освобождение от изоляции. Не раздумывая, направилась ему навстречу.
Я передвигалась вдоль луча, будто к вершине невидимой горы, чувствуя себя в полной безопасности. Достигнув вершины, увидела чудесную страну, гармонию ярких и в то же время почти прозрачных красок, сверкавших вокруг. Это невозможно описать словами. Я во все глаза смотрела по сторонам, и все, что находилось вокруг, наполняло меня таким восхищением, что я крикнула: «Боже, какая красота! Я должна написать все это». Меня охватило горячее желание возвратиться в мою прежнюю реальность и отобразить на картинах все, что здесь увидела.

Подумав об этом, я снова очутилась в операционной. Но на этот раз смотрела на нее как бы со стороны, словно на экран кинотеатра. И кино казалось черно-белым. Контраст с красочными пейзажами чудесной страны был разительным, и я решила снова перенестись туда. Чувство очарования и восхищения не проходило. А в голове то и дело возникал вопрос: «Так жива я или нет?» И еще я опасалась, что если зайду слишком далеко в этот неведомый мир, то возврата уже не будет. И в то же время очень не хотелось расставаться с таким чудом.

Мы приближались к огромному облаку розового тумана, мне захотелось оказаться внутри него. Но Дух остановил меня. «Не лети туда, это опасно!» — предостерег он. Мне вдруг стало тревожно, я почувствовала некую угрозу и решила вернуться в свое тело. И очутилась в длинном темном туннеле. Летела по нему одна, Пресветлого Духа рядом уже не было.

Я открыла глаза. Увидела врачей, комнату с кроватями. На одной из них лежала я. Около меня стояли четверо в белых одеждах. Приподняв голову, я спросила: «Где я? И где же та прекрасная страна?»

Врачи переглянулись, один улыбнулся и погладил меня по голове. Мне стало стыдно за свой вопрос, ведь они наверняка подумали, что у меня не все в порядке с головой.

Так я пережила клиническую смерть и пребывание вне собственного тела. Теперь я знаю, что те, кто прошел через подобное, не психически больные, а нормальные люди. Ничем не выделяясь на фоне остальных, они вернулись «оттуда», познав такие чувства и переживания, которые не укладываются в общепринятые понятия и представления. И еще я знаю, что во время того путешествия приобрела больше знаний, осмыслила и поняла больше, чем за всю мою предыдущую жизнь.

Артем

— Свое тело со стороны во время смерти не видел. И очень сожалею об этом.
Сначала был просто резкий преломляющий свет, через секунды он пропал. Невозможно было дышать, я паниковал. Я понял, что умер. Никакого умиротворения не было. Только паника. Потом необходимость дышать будто бы пропала, и эта паника начала проходить. После начались какие-то странные воспоминания о том, что вроде бы раньше было, но немного видоизмененные. Что-то вроде ощущения, что это было, но не совсем с тобой. Как будто я летел вниз по какому-то пространству и смотрел слайды. Всё это вызывало эффект дежавю.

В конце концов, снова вернулось ощущение невозможности дышать, горло чем-то сжимало. Потом стал ощущать, будто бы я расширяюсь. После уже открыл глаза, в рот было что-то вставлено, суетились реаниматологи. Сильно тошнило, болела голова. Ощущения от оживления были крайне неприятные. В состоянии клинической смерти был около 6 минут 14 секунд. Идиотом вроде бы не стал, никаких дополнительных способностей не открыл, а наоборот, временно утратил ходьбу и нормальное дыхание, а также способность кататься на бэме, потом всё это долго восстанавливал.

Александр

— Я пережил состояние клинической смерти, когда учился в Рязанском десантном училище. Мой взвод участвовал в соревнованиях разведывательных групп. Это 3-дневный марафон на выживание с запредельными физическими нагрузками, который заканчивается 10-километровым марш-броском в полной выкладке. К этому последнему этапу я подошел не в лучшей форме: накануне распорол стопу какой-то корягой при переправе через реку, мы были постоянно в движении, нога сильно болела, повязка слетала, кровотечение возобновлялось, меня лихорадило. Но я пробежал почти все 10 км, причем как это сделал, до сих пор не понимаю, да и плохо помню. За несколько сот метров до финиша я отключился, и меня принесли туда товарищи на руках (участие в соревнованиях мне, кстати, засчитали).

Врач поставил диагноз «острая сердечная недостаточность» и начал меня оживлять. О том периоде, когда я находился в состоянии клинической смерти, у меня такие воспоминания: я не только слышал, что говорили окружающие, но и наблюдал со стороны за происходившим. Я видел, как мне что-то вкололи в область сердца, видел, как для моего оживления использовали дефибриллятор. Причем в моем сознании картинка была такой: мое тело и врачи находятся на поле стадиона, а на трибунах сидят мои близкие и наблюдают за происходившим. Кроме того, мне казалось, что я могу контролировать процесс реанимации. Был момент, когда мне надоело валяться, и я тут же услышал, как врач сказал, что у меня появился пульс. Потом подумал: вот сейчас будет общее построение, все будут напрягаться, а я вот всех обманул и могу полежать — и врач закричал, что у меня опять остановилось сердце. В конце концов я решил вернуться. Добавлю, что не испытывал страха, когда смотрел, как меня оживляют, и вообще, не относился к этой ситуации как к вопросу жизни и смерти. Мне казалось, что все в порядке, жизнь идет своим чередом.

Читать еще:  Как поминать умершего в день его смерти

Вилли

Во время боев в Афганистане взвод Вилли Мельникова попал под минометный обстрел. Он один из тридцати остался жив, но был тяжело контужен. 25 минут находился без сознания, около восьми минут его сердце не работало. В каких мирах он побывал? Что почувствовал? Никаких ангелов и чертей Вилли Мельников не видел. Все было настолько фантастично, что сложно описать.

Вилли Мельников: «Я двигался в толще бездонно-бескрайней какой-то сути, материи, сравнимой с Солярисом Станислава Лема. И вот внутри этого Соляриса я передвигался, сохраняя себя как такового, но в то же время ощущал себя частью всего этого. И слышал какие-то языки, неслыханные мной до того. Не то чтобы они слышались, исходили оттуда – они именно жили там, и я имел возможность дышать ими».

Он продолжал путешествие и добрался до насыпи невообразимой высоты. За ней простиралось пространство неописуемой глубины. Был велик соблазн сорваться вниз, но Вилли удержался. Здесь он встретил странных существ, которые постоянно видоизменялись.

«Это был некий симбиоз растительной, животной, архитектурной и, может быть, какой-то еще полевой формы жизни. И благожелательство, и приветливость, такое доброе приглашательство, которое исходило от этих существ».

Как и многие другие люди, оказавшиеся в состоянии клинической смерти, Вилли Мельников не хотел возвращаться. Однако, вернувшись, 23-летний парень понял, что стал другим человеком.

Вилли Мельников сегодня говорит на 140 языках, в том числе исчезнувших. До того как пережил клиническую смерть, он знал семь. Полиглотом он стал не в одночасье. Признается, что всегда любил изучать иностранную речь. Но очень удивился, когда в первые послевоенные годы необъяснимым образом вспомнил пять мертвых языков.

«Удивительно, что ко мне “пришли” довольно экзотические языки коренных обитателей Филиппин и индейцев обеих Америк. Но остаются еще два, которые я до сих пор не идентифицировал. Я могу на них говорить, писать, думать, но что они такое и откуда, я не знаю до сих пор».

Очевидцы бессмертия (41 стр.)

Да и всё — кончился. Так на руках у матери дух и испустил».

Подобных сообщений очень много. Всё больше людей говорит и пишет о жизни души вне тела. Конечно, не все. Те, кто не хочет верить ни во что духовное, всё ещё не видят света, входящего в мир.

ГЛАВА 3

Начало потусторонней жизни. — Выход из тела. — Две стадии восприятий. Аутоскопические восприятия. — Жизнь продолжается. — Наблюдения «со стороны». — Попытки контакта с материальным миром. — Пространство и время. — Тёмный туннель. — Появление света. Трансцендентальные восприятия. — Свет. — Просмотр прошлого. — Частный суд. — Встречи с бестелесными существами. — Что видели там. — Возвращение в тело.

За последние 15–20 лет наше понимание смерти во многом изменилось. О том, что казалось неправдоподобным и невероятным, пишут не только духовные и светские писатели, но и учёные, в том числе медики. Опубликованы результаты многих исследований.

Мы уже писали о докторе Муди и его наблюдениях. Его заслуга в том, что он объективно подошёл к этой проблеме, собрал большой материал, систематизировал и привлёк к нему внимание серьёзных научных кругов. Но Муди не был первым, занявшимся этим вопросом. До него проблему смерти исследовала доктор Элизабет Кюблер-Росс из Чикаго, ещё раньше — Карл-Густав Юнг, профессор Войно-Ясенецкий (архиепископ Лука), доктор Джордж Ритчи и другие учёные. Позже много сделал доктор Майкл Сабом.

К 1980 году было известно свыше 25000 случаев возвращения к жизни недавно умерших. В настоящее время их намного больше. Восприятия людей во время пребывания «по ту сторону» записаны, систематизированы и многие из них проверены.

Современные учёные предлагают различать две стадии восприятий: аутоскопические — то, что душа видит, слышит и чувствует непосредственно после выхода из тела, когда она ещё находится в нашем мире, и трансцендентальные — восприятия души, уже отошедшей в нездешний мир.

Выше мы привели три рассказа об аутоскопических восприятиях людей, прошедших через временную смерть. Один из них, случай Икскуля, описан более 70-ти лет назад, то есть ещё до того, как началось систематическое научное изучение феномена продолжения жизни после смерти тела.

Приводимые ниже примеры взяты из разных источников, главным образом из книг Р.Муди «Жизнь после жизни» и М.Сабома «Воспоминания о смерти». Оба учёных передают рассказы своих пациентов. Они говорят их словами, сохраняя яркость и свежесть описанных переживаний.

АУТОСКОПИЧЕСКИЕ ВОСПРИЯТИЯ.

Вот несколько сообщений о пережитом.

Мой друг передал мне рассказ солдата, раненного во время артиллерийского обстрела. Сперва была короткая потеря сознания, а потом солдат увидел, как санитары укладывают на носилки израненное, безжизненное тело. Он хотел помочь санитарам, что-то говорил, но они не обращали на него внимания, а один из них просто прошёл сквозь него. Тогда он попытался взяться за ручки носилок, но не почувствовал их тяжести, его руки не ощущали контакта. Посмотрев на убитого или, может быть, раненого, солдат с удивлением узнал самого себя.

В сборнике «Надежда» (выпуск 3, 1979) опубликован перевод французской статьи Жан-Жака Грефа «Жизнь после смерти». Среди описанных случаев есть такой: «Я ничего не понимал. Я видел на кровати своё собственное тело. Было грустно видеть его таким жалким… Я казался себе плоским, как на фотографии или в зеркале… Вдруг я увидел себя во всех трёх измерениях, на расстоянии двух метров. Мне понадобилось время, чтобы узнать себя».

Остановка дыхания у женщины. Реанимация. Позже она рассказала: «Я видела, как меня хотят оживить. Всё это было очень странно. Я находилась выше их и смотрела на них сверху… Я пыталась заговорить с ними, но никто меня не слышал. Врачи и сестры пытались сделать мне внутривенное вливание… А я всё время старалась привлечь их внимание, повторяя: «Оставьте меня в покое… Оставьте меня в покое…» Но они меня не слышали. Тогда я попыталась убрать их руки, но у меня ничего не вышло. Это было, я не знаю как… я видела, что прикасаюсь к их рукам, стараясь их оттолкнуть, но они оставались на месте. Я ничего не понимала. Я не чувствовала давления на свои руки» (Муди, стр. 43–44).

Есть много описаний того, как душа мужчины или женщины, покинув тело, пытается войти в контакт с врачами или сестрами, старающимися оживить безжизненное тело. Душа женщины, умершей от остановки сердца, чувствовала себя вполне реальной и удивлялась безуспешности своих попыток: «Почему они не видят меня, почему не отвечают? Может быть, они нереальны? Как в зеркале?» Иногда парящая над своим телом душа может мгновенно перенестись в другое место. Солдат, тяжело раненный во Вьетнаме, во время операции вышел из тела и наблюдал, как врачи пытаются вернуть его к жизни. «Я старался остановить их, потому что там, где я был, мне было хорошо. Я был там, и он (врач) был, но как будто его и не было. Я прикоснулся к нему, а его не было. Я просто прошёл сквозь него… А потом вдруг оказался на поле боя, где я пострадал. Санитары подбирали раненых. Я хотел помочь им, но снова оказался в операционной… Сначала материализуешься там, а потом, в мгновение ока, здесь…»

Другой пациент сказал, что мог смотреть рядом с собой и вдаль, как в телеобъектив (Сабом, стр. 54–55).

Таких рассказов много. Испытавшие всё это упоминают не о полёте, а о моментальном перемещении — «чисто мыслительный процесс и очень приятный. Захотел — и я там».

Почти все пережившие состояние временной смерти говорят о каком-то тёмном замкнутом пространстве, а потом о появлении яркого света.

«Я слышал, как врачи объявили меня мёртвым, и вдруг почувствовал, что падаю или плыву в каком-то тёмном пространстве. Нет слов, чтобы описать это. Вокруг было совсем темно, и только где-то вдали виднелся свет. Он был очень ярким, только сначала не очень большим, но чем ближе, тем больше и больше. Я устремился к этому свету. Страшно мне не было, а было хорошо. Я — христианин, и потому сразу же подумал: «Этот свет — Христос, ведь Он сказал: «Я свет миру». Я подумал: «Если это смерть, то я знаю, Кто меня ожидает» (Муди, стр. 63).

В других рассказах говорится не о тёмном пространстве, а о чёрном туннеле, в котором движется покинувшая тело душа.

В Священном Писании- упоминается «Долина смертной тени».

В конце туннеля — свет, к которому стремится умерший, Свет может напоминать заходящее солнце — яркий центр и зарево вокруг него.

Видимо, туннель отделяет восприятие этого мира от потустороннего. Свет — это начало потустороннего, изумительной красоты и очарования. В рассказах тех, кто не дошёл до встречи со светом, нет описаний трансцендентального мира.

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЕ ВОСПРИЯТИЯ.

Те люди, у которых состояние временной смерти продолжалось несколько дольше, рассказывают почти то же самое, но, кроме описанных, у них бывают и совершенно другие восприятия.

«Я знал, что умираю и ничего не мог поделать, потому что меня никто не слышал… Я находился вне своего тела, никаких сомнений быть не могло, ибо видел своё тело на операционном столе. Моя душа покинула его! Я чувствовал себя очень плохо, пока не появился этот яркий свет. Поначалу он был тусклым, но потом превратился в ослепительное сияние. От него исходило тепло… Свет покрывал всё, но не мешал мне видеть операционную, врачей, сестёр… Сперва я не понимал, что происходит, но потом Он спросил меня, готов ли я умереть? Он говорил, как человек, но никого там не было. Голос исходил из Света.

Теперь я знаю: Свет понял, что я не был готов к смерти. Он как бы испытывал меня. С того момента, как Свет заговорил, мне стало очень хорошо; я чувствовал, что я в безопасности и что меня любят. Любовь, исходящую от Света, невозможно выразить и описать» (Муди, стр. 63–64).

Многие из переживших состояние временной смерти говорят о свете. Им было ясно, что говорил не свет, а Кто-то в свете. Слов обычно они не слышали, но понимали их. Какого-либо определённого языка — русского или другого — не было. Они воспринимали и передавали мысли, и всё было настолько ясно, что обмануть или что-либо- утаить было невозможно. Свет приносил любовь, понимание и покой. О свете пишут также Осис и Харалдсон.

Тем, кто пытался описать этот свет, было трудно найти слова, Свет был не тот, что мы знаем. «Это был не свет, а полное отсутствие тьмы. Этот свет не оставлял теней, темнота отсутствовала. Свет не был виден, но он был повсюду, вы пребывали в свете» (Сабом, стр. 66).

Свет понимают по-разному. Христиане считают свет Иисусом Христом; неверующие ищут других объяснений или вовсе не думают об этом.

Интересно, что в «Тибетской книге мёртвых» также сообщается о встрече со светом и о том, что, приближаясь к свету, нужно стараться испытывать к другим любовь и симпатию.

Существует и другое явление, тесно связанное с умиранием, иногда возникающее непосредственно перед смертью, иногда — и в этом случае оно ярче — вскоре после смерти. Это — просмотр прошлого, нередко связанный с переоценкой того, что произошло за время жизни.

Профессор Войно-Ясенецкий в книге «Дух, Душа и Тело» описывает два известных ему случая.

Адмирал Бофр рассказывал, что когда он тонул, он видел «детство, проказы, время, потраченное зря, прежнее плавание с кораблекрушением; всё это в панораме, причём каждый шаг мой являлся предо мною, сопровождаясь сознанием правильности или неправильности его, с точным пониманием его причины и следствия. Многие маленькие приключения моей жизни, на самом деле уже забытые, предстали пред моим духовным взором в полной ясности». От падения в воду до извлечения прошло две минуты. Значит, была сверхъестественная быстрота работы сознания.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector