Как поминать староверов - Строим Дом
42 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как поминать староверов

Электронная библиотека
публикации о музее-заповеднике «Кижи»

Метки текста:

Кувайцева М.В. (г.Нарва, Эстония)
Поминальная трапеза у староверов Западного Причудья: По материалам экспедиций 1999-2014 гг.

Аннотация: Доклад посвящен рассмотрению поминального обеда староверов–беспоповцев Западного Причудья (Эстония), который устраивается после похорон. Внимание уделяется вопросам организации и подготовки трапезы, перечислению обязательных блюд и порядку их подачи, поведению участников поминок. Отмечаются также изменения, коснувшиеся данной части похоронного обряда в ХХ в.

Ключевые слова: поминальная обрядность; староверы;

Summary: The report is devoted to a memorial dinner of the old believers (the bespopovtsy) in Western region of Chudskoe lake (Estonia), which is arranged after the funeral. Attention is paid to the organization and preparation of the meal, transfer of mandatory courses and the order of their filing, the behavior of the participants of the funeral. Also there are changes that touched this part of the funeral ritual in the twentieth century.

Keywords: funeral rites; the old believers;

стр. 62 Материал для данной статьи был собран в фольклорных экспедициях, организованных Нарвским музеем в 1999–2014 гг. Руководителем и непосредственным участником экспедиций была автор статьи. Рассказы о похоронно–поминальных традициях записаны от староверов 1915–1955 годов рождения из деревень Рая, Кюкита, Колкья, Казепя, Варнья и городов Муствеэ, Калласте. Полевые материалы хранятся в фондах Нарвского музея (TA 601:2–5, TA 601: 6–9, TA 601:18–20, TA 601:21–30, TA 630:1, TA 630:2, TA 648:1, TA 648:2, TA 648:3, TA 648:4, TA 706:1, TA 707:1, TA 708:1, TA 709:1). [1] [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi.karelia.ru]

Похоронный обряд был и остается самым значимым среди семейных обрядов староверов–беспоповцев федосеевского и старопоморского согласий, проживающих в Эстонии. В отличие от других обрядов, он сохранился в Западном Причудье в наиболее полном виде, хотя и этого обряда коснулись изменения.

До сих пор в похоронах участвует не только семья и родственники, но и вся религиозная община. Односельчане приходят проводить покойного в последний путь сами, без приглашения. О дне похорон специально сообщают только далеко живущим родственникам.

После предания усопшего земле кто–то из близких родственников покойного всех присутствующих приглашает на поминальный обед. Елена Рихтер пишет: «Уже на кладбище бедным старухам раздавали булочки из пшеничной муки – куклики, их напекали целую корзину–люльку». [2] Сейчас «хлебный кусок» подают богомольным старушкам в моленной во время панихиды. Считается, что таким образом «напитается душа» усопшего. Когда у родственников нет возможности устроить обед, есть редкие случаи раздачи бутербродов всем присутствующим на кладбище, чтобы помянуть умершего. Но все–таки стараются соблюсти традиции и обязательно сделать поминки.

После выноса тела из дома проветривали комнаты, мыли полы, ставили столы и начинали накрывать поминальный обед. Готовили его те, кто не касался покойника. По возвращении с кладбища на обед собиралось всегда много народу, прийти могла вся деревня, поэтому подготовка к обеду могла занимать не один день. Готовили еду в больших котлах, баках или 40–литровых кастрюлях, при этом приготовление блюд распределяли среди родственников. Если родственников было мало, готовить помогали соседи, «никто никогда не отказывался» (АСП, д. Казепя). [3] Соседи также одалживали свои столы, стулья и посуду, если не хватало.

стр. 63 Как правило, устраивали несколько застолиц. [4] Могло быть от трех до шести смен, так как часто приходили помянуть до 100 и более человек. Одна застолица длилась примерно час. После ее окончания убирали грязную посуду, ставили чистую и приглашали следующую партию людей: «Отобедают, эты уходют, и на другую смену накрывают. Они ждут на улицы, а в кого есть, так в помещении». [5] В первую застолицу принимали наставника, клирошан и старушек. На вторую приглашали соседей, последними обедали родственники. При этом для мужчин и женщин старались делать отдельные столы: «Если еда оставалась, то самые близкие еще ужинать приходили» (АСП, д. Казепя). [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi.karelia.ru]

Когда–то, как упоминает Е. Рихтер, «есть мясо на похоронах запрещалось: «Мясо хороним и мясо едим…». Но в первое десятилетие ХХ в. постепенно стали отступать от запрета на мясо: приготовляли также мясные блюда», [6] если не было поста. Поминальная трапеза отличалась от других застолий тем, что блюда ставили на стол не все сразу, а по очереди, сохраняя строгий порядок. В начале обеда на столе стояли только хлеб, соль и питье – домашний квас или клюквенный морс.

Прежде чем сесть за стол, пели литию по покойнику и читали молитву «Отче наш.». Хозяйка произносила «Исусову молитву» и затем перед каждой сменой блюд говорила: «Питайтесь, рабы Христовы» или «Питайтесь, рабы Божии». Начинали поминать кутьей. Она делалась из вареных пшеничных зерен, которые заливали медом, разведенным в холодной воде. Перекрестившись, каждый брал три ложки пшеницы из кутейника, [7] которым обносили всех по очереди «по солнцу». Первым брал кутью батюшка, [8] затем крылошане, [9] далее все остальные. Если кутья оставалась, ее относили на кладбище: «Если ты её не всю использовал, выливать её грех. Её носим и выливаем на могилку». [10] И вот когда все помянули, тогда начинают есть. Первому блюда всегда ставили батюшке.

Сначала подавали суп или щи. Если похороны приходились на пост, то суп варили грибной или гороховый. Затем приносили горячее: грибное или мясное жаркое либо отварной картофель, тушеную капусту и жареную рыбу. Обязательно делали рыбный или мясной холодец. Следующими подавались густая молочная рисовая каша со сладким супом – компотом из сухофруктов, и пироги. Пироги обычно были с морковкой, с творогом и сладкие. Для начинки сладких пирогов использовали различные варенья, чаще яблочно–брусничное. Так как сладкие пироги делались открытыми, то сверху они украшались решеточкой или листиками с цветами из теста. Завершался обед овсяным разгонным киселем. [11] «Он был очень вкусный. Сейчас уже не делают. Его как–то уметь делать надо. Другой раз сделаешь так, что он переколется, лопает как–то на тарелках. А надо так суметь сделать, вовремя его снять с огня, что он гладенький, как лёд. Он на студень похож». [12] С первого десятилетия ХХ в. овсяный кисель постепенно «стал заменяться клюквенным, с трахмалом». [13] Иногда в клюкву добавляли красную смородину. Красный кисель, как и серый овсяный, тоже варился очень густым, для застывания он разливался по глубоким чашкам. Подавали разгоняй или разгонщик посыпанным «мелким сахаром», ели его из тарелок ложками. И если кисель подался, все уже знают, что больше ничего не будет. Во время обеда кто–то из клирошан вслух читал кафизмы или поучения, поэтому за столом старались вести себя тихо. Заканчивалась трапеза общей благодарственной молитвой.

В д. Казепя упоминали, что раньше покойному на обеде наливали лишнюю тарелку супа. В д. Варнья для него ставили пустую тарелку, на которую клали крестообразно нож и вилку. В других поселениях для покойного ничего не оставляли.

стр. 64 С конца ХХ в. поминальный обед все чаще стали устраивать не в доме покойного, а в школьных столовых и ресторанах, несмотря на то, что «вяликий грех ведь в этых ресторанах, потому что там музыка и танцы, и вдруг поминки теперь» (КОМ, г. Муствеэ). Объясняют это тем, что старикам трудно готовить много еды в домашних условиях, а молодежь вся разъехалась, «по необходимости приходится идти на готовое» (ЕФГ, д. Колкья). В первое время такого нововведения наставник и клирошане отказывались идти в общественное место на трапезу. Для них, как и прежде, одну застолицу делали в доме покойного, а для соседей и родственников – в столовой или ресторане. Сейчас и этого разделения уже нет. [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi.karelia.ru]

Несмотря на то, что заказать поминальную трапезу в общественном месте достаточно дорого, число присутствующих не ограничивается персональными приглашениями, как это принято у эстонцев. Как и раньше, староверы приглашают на поминки всех, кто присутствует на кладбище. Говорят, «сам будешь без места, а человека посадишь. Отказывать нельзя» (МСС, д. Казепя). И когда рассчитывают заказ, стараются прибавить 5–10 порций сверх предполагаемого количества – на всякий случай.

Так как условия общественного помещения позволяют вместить много человек, то застолье проводится одно, сразу для всех. И в этом случае блюда стоят на столах все сразу. Панихида за усопшего теперь не всегда поется, но предобеденная молитва читается везде обязательно. «Раньше мы носили крест и кадилу, а сейчас крест не носим, просто молимся на восток. Как бы нести туда икону не положено, потому что это столовая, там же разные дни рождения и свадьбы отмечают» (ПНС, г. Калласте).

Слова «Питайтесь, рабы Христовы» теперь произносит либо родственник, который заказал обед, либо наставник. В связи с тем, что теперь нет смены блюд, то эти слова повторяют через некоторое время еще два раза – примерно в середине и в конце обеда. «Там всё на столе уже поставлено, никто ничего не подаёт. Хозяйки у стола нету» (ПНС, г. Калласте). В деревнях Варнья и Колкья перед окончанием обеда говорят: «Равняйтесь, рабы Божии». По–прежнему начинается трапеза с кутьи, передаваемой по кругу. Только теперь ее стали делить на две части и передавать по кругу в разные стороны: «Освященная кутья в церкви делится на две кружки, чтобы не ждать, народу–то много бывает» (ПНС, г. Калласте). Заканчиваются поминки также густым клюквенным киселем, который подается уже со взбитыми сливками. Иногда вместо киселя делают клюквенное желе. Новшеством являются салаты, закуски, котлеты и отбивные, голубцы, блюда из курицы, торты, фрукты. Так как появилось много новых блюд, то часто из меню исключают суп и рисовую кашу. «Сейчас–то в столовой, туда всё больше заказывают. Там готовют хорошо и много. Теперь кашу отмянили и суп отмянили. Компот или кисель – что–нибудь одно». [14] Сейчас практически ни одни поминки не обходятся без спиртного, которое раньше запрещалось. Бывает, что нарушается пост, и в постные дни подаются мясные блюда.

Во время обеда перестали читать кафизмы, и в некоторых поселениях староверов стали говорить речи–воспоминания о покойном: «Говорят, какой человек был, как жил и что делал. Вспоминают всё это. Обычно говорит, кто знает. Свои родные, конечно, из сямьи – это не. А вот родственники там сдвоюродные, дяди или тётки какие–нибудь» (КОМ, г. Муствеэ). «Говорят родственники что–то про своего умершего. А мы, когда закончили… Ну, что–то надо сказать, как бы в утешение – посочувствовать, пособолезновать там, чтоб человеку полегче, может, горе перенести. Что–то надо сказать. И раньше у нас вон Хина, когда была батькой, она тоже всегда говорила» (ПНС, г. Калласте).

Когда поминки заканчиваются, читают благодарственные молитвы. Но иногда ограничиваются только чтением молитвы «Отче наш…»: «Кончать нужно тоже было бы пением, но у нас пение не употребляют, потому что бар, ресторан – зачем? Вполне достаточно “Отче наш…”» (МТФ, г. Муствеэ). [текст с сайта музея-заповедника «Кижи»: http://kizhi.karelia.ru]

Список информантов

  1. АСП – Анна Семеновна Портнова, 1951 г. р., д. Казепя
  2. ЕФГ – Евгения Филипповна Горина, 1931 г. р., д. Колкья
  3. КОМ – Клеопатра Осиповна Маспанова, 1927 г. р., г. Муствеэ
  4. МСС – Марфа Семеновна Свинкова, 1955 г. р., д. Казепя
  5. ПНС – Прасковья Николаевна Семенова, 1948 г. р., г. Калласте
  6. ЗИК – Зоя Ивановна Куткина, 1934 г. р., г. Варнья
  7. МТФ – Мария Трифоновна Фирсова, 1932 г. р., г. Муствеэ
  • [1] Часть материалов экспедиций 1999–2010 гг. вошли в книгу М. Кувайцевой «Застолица. Кухня староверов Эстонии» (Тарту, 2010).
  • [2] Рихтер Е. В. Русское население Западного Причудья (очерки истории, материальной и духовной культуры). Таллин, 1976. С. 192.
  • [3] Список сокращений имен информантов см. в конце статьи.
  • [4] Застолица – прием гостей за накрытым столом.
  • [5] Кувайцева М. Застолица. Кухня староверов Эстонии. Тарту, 2010. № 558.
  • [6] Рихтер Е. В. Русское население Западного Причудья. С. 192.
  • [7] Кутейник – литровая кружка для кутьи.
  • [8] Батюшка – наставник у староверов, выполняющий функции священника.
  • [9] Крылошане – певчие на клиросе.
  • [10] Морозова Н., Новиков Ю. Чудное Причудье. Фольклор староверов Эстонии. Тарту, 2007. № 312.
  • [11] Разгонный кисель, разгоняй, разгонщик – последнее блюдо в застолье.
  • [12] Кувайцева М. Застолица. Кухня староверов Эстонии. № 561.
  • [13] Рихтер Е. В. Русское население Западного Причудья. С. 192.
  • [14] Кувайцева М. Застолица. Кухня староверов Эстонии. № 558.

// Рябининские чтения – 2015
Отв. ред. – доктор филологических наук Т.Г.Иванова
Музей-заповедник «Кижи». Петрозаводск. 2015. 596 с.

Текст может отличаться от опубликованного в печатном издании, что обусловлено особенностями подготовки текстов для интернет-сайта.

Как хоронят староверы

Основные отличия

Даже спустя 300 лет после церковной реформы Никона и царя Алексея Михайловича в России остались люди, исповедующие христианство по старому образцу. В быту их так и именуют – старообрядцы (или староверы). Свято почитая Господа, они крестятся двуперстием, ибо «щепотью вы соль и табак берёте – в раны Христа кладёте». А Святую Троицу у них обозначают сомкнутые воедино большой палец, безымянный и мизинец. И восьмиконечный крест у них не имеет распятия – только надписи во славу Господа.

Похороны у старообрядцев

Также как в быту староверы отличаются от прихожан православной Церкви, так и обряд похорон у них имеет свои особенности. Ниже перечислены похоронные обычаи староверов из разных волостей дореволюционной России. Во многом эти традиции архаичны и не исполняются в наши дни в полной мере. Даже в больших поселениях сейчас предпочитают не выращивать лён на подворье для похоронной одёжи, а покупать уже готовую ткань. Это же касается изготовления гроба (его теперь покупают вместо собственноручного вытёсывания колоды из цельного дерева) и транспортировки к кладбищу (используют автомобиль, а не несут вручную). В общих же чертах старообрядцы стараются придерживаться заветов своих отцов.

Накануне смерти

Исповедь считается одним из важных этапов на пути к Господу. Для неё приглашают наставника или очищают душу перед старшим членом общины. Приглашать православного священника считается верным пропуском в Ад.

Во время покаяния из-под головы убирали подушку, а к губам прикладывали святую воду. Для облегчения души умирающему задавались вопросы:

  • Не желаешь ли поведать что-то важное, выразить свою последнюю волю?
  • Нет ли желания исповедать грех, в котором ранее не было раскаяния?
  • Не хранишь ли обиду на кого из близких?

По окончанию исповеди налагалась епитимья согласно озвученных грехов. Считалось, что без покаяния нельзя представать перед Богов. По нераскаявшимся при жизни усопшим читали только молитву на отход души, без отпевания.

Плач по покойному

Во многих общинах староверов принято громко оплакивать ушедших из жизни. Причитать начинают прямо с момента констатации смерти. Часто для этих целей приглашали плакальщиц. Опытные жалобщицы могли своими причитаниями настолько растрогать присутствующих, что даже у мужчин порой катились слёзы. Считалось, что душа, услышав подобные стенания будет удовлетворена и не станет возвращаться в дом.

В других поселениях плач порицался. Его называли вытьём и другими оскорбительными словами.

Занавешивание зеркал

В обязательном порядке по всему дому занавешивались все зеркальные поверхности. Это касается зеркал, начищенных металлических створок, самоваров, а в последнее время и телевизоров, мониторов.

Омовение

Для обмывания звали уже не знающих греха пожилых староверцев одного пола с почившим. Если община немногочисленна, допускалось приглашать женщин в летах для преставившихся мужчин.

Очищение телесных покровов проводили в первые часы по кончине. В силу трудоёмкости, этим занималось 2-3 человека. Начинали с головы и заканчивали ногами. Правую сторону прежде левой. Часто для этих целей использовали «Иорданскую» воду, набранную 18-19 января.

После омовения воду не выливали в общие места. Вместе с губками, гребешком и прочими использованными принадлежностями её относили за село и прикапывали – «дабы нечистый не воспользовался».

Читать еще:  Как запоминать стихи

Облачение

Похоронную одежду заготавливали заранее. Она состояла из нательного белья (рубахи), носков (у женщин — чулок) и мягких тапочек из кожи, соломы или грубой ткани. Женская рубашка достигала щиколоток, мужская – колен. Исподнее готовили белого цвета. В отдельных волостях этим и ограничивались. Но чаще поверх мужчинам надевали штаны, не заправляя, а женщинам – сарафан тёмных тонов: синего, коричневого или чёрного цветов. Вышивка или прочие украшения не допускались. Всё одеяние, как и саван, шилось без узлов, швом «иголка вперёд».

Девушке заплеталась одна коса, плетением вверх, а замужней – две и плетением вниз. На голову повязывали косынку или чепчик, а сверху ещё платок.

Саван

Готовился из длинного белого полотна. В одних губерниях он представлял собой 12 метров ткани, в которую одетого почившего крепко пеленали вместе с головой. В других отрез материи складывали пополам по длине и сшивали в верхней части. Таким образом, похоронное покрывало приобретало вид лодки, в которой усопшего отправляли странствовать по загробному миру.

Ещё до середины прошлого века сохранился обычай вытёсывать посмертное ложе из поваленного ствола дерева. Такую домовину заготавливали заранее и она хранилась на чердаке жилого дома, ожидая хозяина. Считалось даже, что она приносит благополучие и достаток в дом.

По другим традициям гроб изготавливался только после смерти. Его сбивали из досок, без использования железных гвоздей. Их заменяли деревянные чопики или крепления боковин по типу ласточкиного хвоста. Тканью дерево не оббивали ни изнутри, ни снаружи. Крест на крышку гроба также не крепили – «ибо негоже Божий символ в могилу опускать».

При изготовлении домовины любым из способов щепу не жгли и не выбрасывали. Она служила наполнителем для подстилки и подушки.

Положение во гроб

Ранее одетое в саван тело до самих похорон укладывали на лавке, ногами к иконам. И более его не трогали. В гроб помещали практически перед самым выносом на кладбище. Сейчас этот обычай не соблюдается. Если тело остаётся в доме, то его сразу располагают в домовине.

На дно гроба укладывали оструганную щепу, берёзовые листья, хвойный лапник. В изголовье клали подушку, набитую листьями или собранными в течение всей жизни волосами умершего. Поверх клали тело, облачённое в саван. Руки располагали на груди – правую поверх левой. Пальцы правой складывали двуперстием, а на левую надевали лестовку – своего рода чётки, выполненные из дерева и напоминающие небольшую лесенку. На грудь иногда возлагали крест или икону святого. Для женщин использовали Богородицу, для мужчин – Николая Угодника. Перед самым погребением иконы и крест вынимали из гроба.

После положения тела во гроб, последний, для крепости, могли связывать лыком или бечевой. Это же допускалось и в отношении самого тела, обёрнутого в саван. Перевязывание совершали таким образом, чтобы складывалось 3 креста: в районе грудины, живота и коленей. Данное перекрещивание напоминало восьмиугольный крест, которым осеняют себя староверы.

День захоронения

Старообрядцы хоронят на третий день. Но летом, во избежание быстрого разложения, могут и на следующий после смерти.

Отпевание

По старинным традициям было принято все три дня и три ночи без устали читать Псалтырь. Для этого созывались 3-4 человека из общины и они, сменяя друг друга произносили молитвы. В наше время ограничиваются тремя панихидами:

  • Накануне погребения.
  • Утром в день погребения.
  • Перед самым захоронением, на погосте.

Службы читаются долго. Считается, чем дольше длится отпевание – тем чище душа предстаёт перед Господом. Отпевания удостаиваются только праведно прожившие жизнь на земле. Жившие в гражданском браке, пьяницы, отступники и непокаявшиеся, могут рассчитывать только на отходную молитву.

Прощание с умершим

Прощание с умершим устраивали у порога дома. Для этого гроб выносили во двор, ногами вперёд, и устанавливали на стол или табуреты. Собравшиеся подходили к усопшему с молитвами и поклонами. Хозяева могли тут же накрыть обеденный стол. Таким образом, почивший как бы в последний раз трапезничал в кругу знакомых. В таком случае после кладбища поминки уже не справляли.

Могила

У одних народностей было принято закапывать тела как можно глубже. Другие ограничивались расстоянием «по грудь», чтобы во время всеобщего Воскресения упокоенный мог вылезти из ямы. Часто рыли своими силами, не доверяя это дело служителям некрополя.

Располагалась могила таким образом, чтобы голова покойного была ориентирована на запад, а ноги – на восток.

Похоронная процессия

Домовину с телом несли до кладбища на руках или на волоках. Лошадей для этого дела не использовали – «ибо конь нечистое животное». В качестве носильщиков были 6 человек из общины, ни в коем случае не родственников. Иногда можно встретить требование, чтобы женщин несли женщины, а мужчин – мужчины. Но эта практика давно изжила себя. Сейчас до самых ворот кладбища гроб подвозят на катафалке.

Останавливалась процессия трижды: в середине села, на краю села и перед кладбищем. Ход вели нетореной дорогой, «чтобы покойный обратно не возвратился». Домашних животных после выноса гроба прикармливали зерном и овсом – «чтобы не пошли за хозяином». За скорбящими кидался сосновый или еловый лапник – «чтобы упокоенный ноги исколол, если решит возвратиться».

Похороны

На самих похоронах проводится последняя служба – Лития. Из гроба достаются символы веры, крышка заколачивается. Захоронение происходит обычным способом. В могильную яму также опускают волокуши (при использовании) и полотенца, если те сильно загрязнились при опускании домовины.

Поминовение

Поминальными считаются 3-й, 9-й, 40-й дни и «година» (годовщина). Редко встречаются общины, где отмечают полусороковины (20-й день) и полугодовщину. Также поминовение осуществляют в родительские субботы, Радуницу, Дмитровскую субботу и накануне Троицы.

На столе не должно быть выпивки (допускается только квас), чая и мяса. Некоторые общины отказываются и от картофеля. Обязательной считается кутья – отваренная пшеница в меду. Также подаются щи, рыбный, гороховый или луковый суп, каша (гречневая или рисовая), компот, кисель, мёд. Поминальный обед скромный, проводится в молчании. Основная часть его – чтение молитв.

Проводы души

По поверьям, душа упокоенного до сорокового дня обитала на полотенце, что расположено в красном углу избы (где иконы). Потому любой сквозняк считался движением усопшего. На 40-й день родственники выносили полотенце за село и трижды встряхивали его в направлении кладбища, освобождая душу. При этом произносились напутственные слова и бились поклоны.

Траур

Общины староверов по своему укладу осуждают праздность и излишние увеселения. Потому траура в общем понимании у них нет. Важно отмечать годовщины смерти своих родственников. По родителям поминовение следует проводить на протяжении 25 лет.

Отношение к самоубийцам и отступникам

Налагающие на себя руки, отступники, пьяницы и ведущие греховную жизнь в миру не достойны погребения по существующему обряду. Чаще всего их хоронили вне кладбища, без надлежащего прочтения молитв. Их даже провожать не разрешалось – «чтобы упокоенный сполна получил за свои грехи»

Умерших без покаяния, в дороге или общественном месте в царской России хоронили в убогих домах, отдельно от остальных верующих.

Отношение к кремации

Надгробие

Восьмиугольный крест с навершием из плотных пород дерева – самый распространённый вид надгробия. Его устанавливают в ногах, чтобы восходящее с востока солнце осеняло могилу крёстным знамением. Табличка с именем и датами крепилась в самом низу, под последней перекладиной. Фотографию не ставили. Посреди креста, в месте пересечения главных перекладин, допускалась вставка иконы.

В иных областях можно встретить колодки – надгробия в виде шалашиков или небольших срубов – «чтобы покойный мог укрыться от гнева Господа». Ещё один вариант надгробия – столб с навершием, под которым располагался небольшой деревянный короб на подобие скворечника с изображением креста. Его второе название – голубец.

Погребение старообрядцев православными священниками

Хотя сами староверы отрицают подобное захоронение, православные священники соглашаются присутствовать на их похоронах. При этом совершается обряд как для прочих иноверцев. В храм гроб не заносят, литию и панихиду не читают, а с песнопением «Святый Боже» облачённый в священные одежды священник провожает умершего к последней обители.

Возможно, вам будет интересно:

Комментарии к проекту документа «О дальнейших мерах по уврачеванию последствий церковного разделения XVII века»

В пункте 3 говорится: «Напомнить, что, согласно суждению святителя Филарета, митрополита Московского, подкрепленному многолетней практикой единоверческих приходов, старообрядцам, воссоединившимся с Русской Православной Церковью, разрешается поминать в молитвах своих родственников, умерших вне общения с нею».

Неясно, что имеется в виду под теми молитвами, в которых «разрешается поминать своих родственников, умерших вне общения с Церковью». Если речь идет о частных молитвах, то они дозволены всем православным христианам, а не только «старообрядцам, воссоединившимся с Русской Православной Церковью». Речь, по-видимому, идет о церковном поминовении на проскомидии, поскольку дается ссылка на свт. Филарета Московского, который не только за старообрядцев, но и за инославных «дозволял о них молитву, не открытую в Церкви, с которою они открыто не соединялись в жизни, а поминовение на проскомидии и панихиды в доме»[1]. Однако, во-первых, святитель писал это не о всех умерших, а о тех, кто «имел уважение и веру к Православной Церкви»[2], что вряд ли возможно автоматически отнести ко всем, умершим в старообрядчестве, а во-вторых, мнение свт. Филарета осталось его личным мнением и никогда не было утверждено как общецерковное.

Приведем высказывания об этом вопросе других святых той же эпохи.

Прп. Амвросий Оптинский пишет: «Во все времена при служении в Православной Церкви всегда поминались об упокоении души усопших только православных христиан» и относительно умерших вне ее замечает, что «Церковь уже не может их поминать, так как они не имели общения с ней при своей жизни»[3].

Преподобный Макарий Оптинский также пишет: «лютеран и католиков, умерших в своей вере, нельзя поминать на проскомидии: раз они не имели в живых сообщения с Церковью нашей, то как же по смерти мы посмеем их присоединять к Церкви?»[4]. Поскольку причиной невозможности поминовения указано отсутствие общения с Православной Церковью, это же следует отнести не только к инославным, но и ко всем, не имевшим общения при жизни с Церковью, включая раскольников, которые, в отличие от большинства инославных, не знавших о Православии, о канонической Церкви знали, и сознательно противопоставляли себя ей.

Говоря о старообрядцах, преп. Паисий Величковский писал: «Об умерших без покаяния и в противлении Святой Церкви никак не следует совершать церковное поминовение. Дерзающий совершать о таковых поминовение воздаст за это страшный ответ пред Христом Богом в день Страшного Суда Его»[5].

Тот же свт. Филарет Московский в 1860 г. ответил отказом на ходатайство отпеть по-православному девицу, хотя и крещеную в Церкви, но воспитанную и умершую в старообрядчестве: «Девица с выхода из младенчества не принимала таинств Церкви, так умерла, и похоронена по-раскольнически. Поздно вступаться за права Православия».

Митрополит Макарий (Булгаков), приведя выдержку из 5 правила VII Вселенского Собора, замечает: «Умершие в смертных грехах, в нераскаянности и вне общения с Церковью не удостоиваются ея молитв, по этой заповеди апостольской»[6].

То же учение выражено было и в ХХ веке, как до революции, так и после, как в зарубежном рассеянии, так и в Церкви во отечестве:

«Совершение поминовения по православному чину (особенно совершение отпевания) есть открытое признание и засвидетельствование Церковью своего единения в вере со скончавшимся членом ее и право на это внимание Церкви и ее особенно усиленное ходатайство перед Богом за умершего принадлежит только лицам, умершим в единении с Церковью по вере и жизни. Этим правом не могут и не должны пользоваться люди, нарушавшие это единство веры и умершие вне общения с Церковью, вне ее молитв и благодатных Таинств»[7].

«Будучи вне Церкви при жизни, еретики и раскольники еще дальше отстоят от нее после смерти, ибо тогда для них закрывается сама возможность покаяния и обращения к свету истины. Вполне естественно поэтому, что Церковь не может приносить за них умилостивительной бескровной жертвы и никакой очистительной молитвы вообще: последняя явно возбраняется Апостольским словом (1Ин 5.16). Следуя Апостольским и отеческим заветам, Церковь молится только об упокоении православных христиан, в вере и покаянии скончавшихся, как живых органических членов Тела Христова. Сюда могут относиться и те, кто прежде были в числе отпавших, но потом раскаялись и снова соединились с нею (Петра Алекс., II). Без этого последнего условия они остаются чужды Церкви и, как отпавшие от Ее Тела члены, лишаются питательных соков последнего, т.е. благодатных таинств и молитв церковных»[8].

«Вообще, в диптихи, т.е. к поминовению при литургии допускается только тот, кто скончается в недрах Православной Церкви и в мире с Нею»[9].

Даже священноисповедник Афанасий (Сахаров), который сначала был согласен с мнением свт. Филарета, позднее отказался от него, как видно из письма от 12 декабря 1954 г.: «В отношении поминовения на проскомидии следует так рассуждать. Поминовение на Проскомидии соединяется с изъятием частей из просфоры. Эти части символически изображают поминаемых. Они переносятся на Святой Престол, они опускаются в Божественную Кровь, как бы причащаются ее. Но все же, если бы, скажем, Ваши родители были живы и согласились пойти вместе с Вами помолиться в православном храме, ведь Вы сами, приступая к Святому Причащению, несомненно, и мысли не допустили бы о том, чтобы и родителей подвести ко Святой Чаше. Поэтому я советую Вам для Проскомидии иметь особый помянник, только с именами православных усопших. раньше и я поминал на Проскомидии неправославных, а потом пришел к убеждению, что лучше того не делать»[10].

Если дозволить церковное поминовение лиц, умерших в расколе, то это не только будет нарушением древней практики и учения Церкви, но и повредит тем целям, которые декларируются составителями документа. Дозволение церковного поминания лица, умершего в расколе будет внушать религиозный индифферентизм среди совершающих такие поминовения, поскольку будет означать, что если за такого умершего Церковь все равно молится как за «верного чада Церкви», вынимает частицы на проскомидии и поет «со святыми упокой» на панихиде, то, следовательно, не важно, находишься ли ты в Православной Церкви, или в отделившемся от нее сообществе. Такой подход станет препятствием к уврачеванию раскола XVII века, лишая старообрядцев стимула к присоединению к Церкви, а единоверцев делая удобопреклонными к отпадению в старообрядчество.

Что же касается ссылки авторов проекта на «многолетнюю практику единоверческих приходов», то ее вряд ли можно признать источником, достаточно авторитетным для вынесения общецерковных решений. Эту практику никто никогда не утверждал и не регламентировал, и, кроме того, по отзывам многих святых, единоверцы долго имели в своей практике то, чего отнюдь не следовало иметь.

Так, по словам свт. Филарета Московского, «никто из единоверцев не берет от архиерея благословения»[11], а в другом из своих отзывов за 1848г. святитель писал, что «в саратовской епархии неискренне присоединившиеся к единоверию тайно употребляли над своим священником обряд исправы». Свт. Иннокентий Московский говорил, что единоверцы это «те же раскольники-поповцы, только менее враждебные Православной Церкви. — И то не с целью присоединиться к Ней, но чтобы иметь у себя священников правильно рукоположенных, т. е. по необходимости. Иначе зачем бы им своим священникам, принимаемым от нас, не дозволять подходить под благословение даже рукоположившего их епископа. Зачем бы им делать что-то вроде «исправы» своим священникам! И зачем они сами подходят под благословение к своим священникам, даже минуя архиерея?»

Некоторые элементы сложившейся «практики» единоверческих приходов следует исправить. В частности, неприемлемо почитание расколоучителей как святых.

В пункте 5 предписывается: «Подтвердить, что в соответствии с общим смыслом определения Святейшего Синода от 25 апреля 1729 года, при присоединении к Русской Православной Церкви семейных пар, вступивших в брак в старообрядческих согласиях, совершение над ними последования венчания не является обязательным».

Читать еще:  Когда поминальный день

В отсутствие цитаты из определения Святейшего Синода от 25 апреля 1729 г. возникает вопрос о том, насколько корректно авторы проекта истолковали его, если учесть, что и в XIX веке не было единообразия в этом вопросе и в некоторых областях Синод дозволял ставить условием обращения в единоверчество для староверов расторжение прежде заключенных браков[12]. Также и свт. Филарет Московский не признавал такие браки. Даже когда оба супруга возвращались из раскола, они могли отказаться узаконить свой брак, и святитель разрешал обоим заключать новые браки[13].

В целом довольно странно настоящее положение проекта, согласно которому выходит, что даже беспоповские начетчики имеют благодать совершать таинство брака. Между тем и в отношении так называемой «Белокринницкой иерархии» традиционная позиция Русской Православной Церкви, как известно, всегда подразумевала непризнание ее. Тот же свт. Филарет Московский называл священников этой юрисдикции «лжесвященниками»[14].

В целом не видно какого-либо серьезного анализа как дореволюционной, так и современной церковной политики в отношении старообрядцев. Как известно, прежде предпринимались целенаправленные миссионерские усилия, велась прямая полемика со старообрядчеством, в новое время от этого отказались в пользу своего рода «солнечной политики», когда полемика прекращена, и с нашей стороны демонстрируется желание избегать в речах всего, что могло бы показаться старообрядцам обидным и всячески подчеркивать дружелюбие. Обсуждаемый проект документа просто продолжает это направление. Однако не видно, чтобы оно за последние десятилетия принесло какой-либо заметный результат по преодолению раскола.

Складывается впечатление, что значительная часть бывших старообрядцев, присоединившихся к Церкви в последнее время, сделали это самостоятельно в результате произошедшего в советское время ослабления общинных связей и разрушения традиционного уклада жизни старообрядческих общин, а не в результате церковных действий, направленных на «преодоление разделения».

Документ предполагает развитие единоверчества. Однако действительно ли эффективно оно в миссионерском смысле? Не секрет, что как до революции, так и в новейшее время единоверцы иногда даже целыми общинами отпадали в раскол. А для некоторых людей из «новообрядческих» семей единоверие становилось промежуточным шагом перед уходом в старообрядчество.

В той теме, которой посвящен обсуждаемый документ, очень много вопросов, которые пока не имеют ответа. Не хватает честного, объективного и всестороннего рассмотрения эффективности тех мер, которые уже были предприняты в прошлом для преодоления старообрядческого раскола. Без этого появление такого документа представляется преждевременным.

Традиции и обряды староверов – описание, особенности, старообрядческая магия

Мало кому известно, что до крещения Руси славяне поклонялись огромному количеству языческих богов. Каждое божество отвечало за свою сферу в природе. Некоторые обычаи и древние традиции староверов сохранились по сей день. Стоит помнить, что язычество оказало колоссальное влияние на построение современной жизни.

Старообрядческие традиции

Очень сложно назвать славян неверующим народом. Дохристианская Русь также имела свои плотные религиозные корни. Вся разница в том, что христиане поклоняются одному Богу, а староверы – многим. Все обычаи старообрядцев строились на поклонении сильным духам природы. Славянин молился и приносил откуп тому божеству, от которого ему требовалась защита и помощь.

Все язычники подстраивали свою жизнь под старый языческий календарь. Считалось, что менять дату было недопустимо, ведь это вызывало гнев предков.

Если в выбранную дату необходимо было молиться определенному богу, то славянин не имел права подносить откуп кому-то иному. Языческий календарь был настоящей реликвией и передавался из поколения в поколение. Он стал настоящим балансиром всей хозяйственной деятельности, каждый русский человек беспрекословно следовал ему. Также существовал специальный молитвослов, по которому народ молился несколько раз в день.

Самые значимые традиции язычников

  • Имянаречение. В быту обычаи и традиции староверов имели очень большой вес. Независимо от того, в каком доме появлялся на свет ребенок, проводился обряд имянаречение. Для русичей имя имело сильное значение. Старый волхв с помощью старинного заговора входил в связь с духами, которые сообщали ему, какое имя будет у новорожденного. От выбранного имени зависело какой жизненный путь пройдет человек. Такой ритуал можно сравнить с крещением в православной религии.
  • Раскрещивание. После крещения Руси многие славяне отказывались добровольно принимать православие. Иногда развязывались восстания, после которых человека насильно заставляли менять веру. Люди знали, что они всегда могут возвратиться к языческой вере. Для этого необходимо было провести специальный языческий обряд раскрещивания на старом капище (языческий храм). Чаще всего оно строилось в глуши леса, где не ступает человеческая нога, а духи настроены на общение.
  • Свадьба. В Древней Руси было принято вступать в брак по достижению нужного возраста. Мужчина и женщина не могли жить вместе, предварительно не повенчавшись. Обычаи староверов могли немного отличаться в зависимости от места проживания. Все начиналось с плясок и народных песен под окном невесты. Праздничный стол был богат всякими яствами, на нем обязательно должны присутствовать пряники, пиво, печенье и квас. Во главе свадебного стола всегда стоял каравай – символ плодородия и богатства в зародившейся семье. После венчания пара занималась продолжением своего рода.
  • Калинов мост. Так называется языческий обряд, который проводит человека в загробную жизнь. Детали обряда могли отличаться в зависимости от региона проживания русича. Чаще всего хоронили в гробу, а в него клали вещи покойного. В племенах кривичей усопшего сжигали на специальном ритуальном костре. На похоронах все действия выполнялись в соответствии с традициями. Калинов мост был священным переходом в загробное царство. Язычники верили, что если человек был сильно грешен при жизни, то пройти мост он не сможет, и ему придется остаться в вечных муках.

Главные языческие Боги

В древнем язычестве существовало очень много богов, которым поклонялись русичи. Самыми главными божествами считались:

  • Перун – самый главный бог у восточных славянских селений. Он считался богом войны, а его главным символом стала секира, которая досталась Перуну от Сварога. Он был покровителем всех князей, а также их дружин.
  • Лель – божество, которое символизировало любовь. Лель был сыном богини Лады, и изображался в виде чудного младенца с крыльями. Он не только символизировал страсть и любовь, но и имел возможность разжигать чувства между людьми.
  • Ярило – бог солнца. Славяне очень почитали Ярила, ведь он помогал им в выращивании урожая. Кроме того, он мог успокоить самую сильную бурю, а также регулировать температуру.
  • Сварог – бог солнца и огня. Воины поклонялись ему, чтобы заручиться поддержкой в битве. Сварог выступал как источник всего земного огня.
  • Макошь – богиня и покровительница плодородия. Также помогала матерям в воспитании детей.
  • Велес – охранял старину и был покровителем всего живого на земле.
  • Мара – божество, олицетворяющее смерть. Способствовала легкому переходу покойного в загробный мир. Нередко ей молились разбойники, чтобы она поддержала их в темных делах.

Старообрядческие молитвы и заклинания

В Древней Руси не особо почиталась магическая деятельность, но существовали Ведуны, которые могли общаться с миром духов и проводить различные обряды.

Ведун был очень почитаемой персоной среди язычников. Люди верили, что такой человек обладает божественным даром.

Он мог не только вылечить, но и наслать беду. В каждом доме существовал свой личный заговорник, который помогал людям во многих жизненных ситуациях.

Обряд на здоровье

Для избавления от недуга читался сильный заговор. Он мог читаться самым больным или кем-то из его семьи в течение семи дней:

Наговор на обретения счастья

Читался в периоды, когда у человека наступала черная полоса:

Любовный заговор

Старинные обряды староверов на замужество помогали поскорее обрести свою вторую половинку. Для проведения ритуала надо отыскать березняк. Далее на выбранной березе необходимо крепко завязать три ленты алого цвета, проговаривая:

После произнесения заговора необходимо уйти не оборачиваясь. Через три дня девица встретит своего супруга.

Славянские руны

В Древней Руси, а особенно в Сибири были популярны руны. С помощью них можно было не только проводить сеансы гадания, но и помогать человеку в борьбе с его болезнью. Современные рунные вязи сильно отличаются от языческих, но их сила от этого не становится слабее.

С помощью рун создавали обереги и защиты для дома, наносили татуировки на больной орган человека, а также могли предсказывать события будущего.

Трактовкой рун чаще всего занимались волхвы, ведь для этого необходимо было обладать особенными знаниями. Божества язычников не делились на добрых и злых, каждый из них отвечал за свое природное начало. Это означало, что бог мог как наказать, так и подарить благодать. Каноны и обряды язычников сохранили свою силу по сей день.

Автор статьи:
Николай Костюк. Эксперт в области эзотерики и мировой культуры, кандидат философских наук.
E-mail для связи с автором: nkostyuk@taynoeznanie.com

Ответы архиепископа Викентия на вопросы в прямом эфире телеканала «Союз» и радиостанции «Воскресение»

№32 (593) / 18 августа ‘10

– Владыка, позвольте мне начать нашу программу с такого вопроса: нам часто звонят люди в связи с последними событиями (в стране случилась такая аномальная жара) и спрашивают, предлагает ли Церковь какие-то молитвы или службы о ниспослании дождя? И вообще, почему Господь попускает такие бедствия, засухи в нашем мире?

– Действительно, во всей стране температура воздуха очень высокая. Многие люди испытывают дискомфорт, не каждый человек может выдержать такую жару, многие даже болеют. Но каждый раз, когда мы испытываем какие-то трудности в жизни, нужно, конечно, обратить внимание на себя, на свою жизнь, чтобы исправить ее – жить не по своим прихотям и греховным пожеланиям, а по воле Божией, по заповедям Божиим, по Евангельскому учению. Это призыв Божий, чтобы мы исправили свою жизнь.

Да, в таких случаях мы всегда обращаемся за помощью к Богу, чтобы Господь услышал наши молитвы и вовремя даровал нам дожди, чтобы это было на пользу людей, молимся, чтобы Господь вовремя давал нам дожди, чтобы был хороший урожай. Есть в наших требниках специальное молитвословие о даровании дождя в свое время, и мы должны прибегать к этому. Конечно, эти молитвы должны быть исполнены глубокого покаяния – когда люди сознают свои грехи, проступки, каются перед Богом и просят прощения, просят, чтобы Господь нас помиловал и даровал дождь «во времена своя».

В засуху люди во множестве встречаются в храмах Божиих, есть традиция выходить Крестным ходом на поля и там молиться – с высоким осознанием своей греховности, с желанием исправиться и с просьбой, чтобы Господь помиловал, простил и даровал дождь в свое время. Господь слышит наши молитвы и дает дожди, и мы радуемся, что наша молитва так быстро бывает услышана. Есть такая молитвенная практика, когда молишься и получаешь то, что просишь; и в большинстве случаев чаще всего так и бывает – многие знают на своем личном опыте, как Господь быстро слышит и милует всех нас.

Поэтому и нынче людям тоже надо обращаться к священнослужителям в храмах, чтобы они читали такие молитвословия, обращались бы к Богу с прошением послать дождь в свое время. Конечно, мы каждый день молимся о даровании дождя, но когда молитва исходит от множества народа, то Господь больше принимает наши молитвы, потому что Господь хочет, чтобы наш народ исправился, изменился, пожелал жить по заповедям Божиим. И видя добрые намерения исправления, Господь посылает просимое.

– Нам звонят из Курска: «Владыка, меня интересует такой вопрос: что такое «Литургия за единого»? Я часто езжу в паломнические поездки, и нам в храмах предлагают ее заказать. Но меня немножечко настораживает, что это за «Литургия за единого»? Я в недоумении и сомнении: что это такое?»

– Литургия – это общественная молитва, и не только за одного человека. Всегда на Литургии мы молимся за весь мир, за всех людей, молимся, чтобы Господь посетил каждого человека, находящегося в храме Божием. О людях, находящихся в храме, священнослужителями произносится особая молитва – в тайне они произносят серьезные слова и обращаются к Богу, чтобы Господь посетил людей, которые находятся в храме, и даже тех, которые не пришли в храм по каким-либо причинам, – чтобы Господь призвал их к спасению и покаянию.

Поэтому Литургия – это высочайшее молитвословие, таинство, которое совершается для всего человечества. Это великое таинство Тела и Крови Христовых, которое Господь даровал для всех нас: Он хочет помочь всем спастись и в разум истинный прийти.

Я понимаю, что тут имеется в виду: если совершать Литургию для одного человека, то вся благодать на одного будет изливаться, и тогда он получит больше исцелений или избавлений от каких-то неприятностей. Но независимо от того, сколько людей будет присутствовать на Литургии, Господь Своим милосердием готов исцелить, помиловать, посетить. Все зависит от самого человека – как он располагается своей душой к тому или иному делу. Мы знаем, что Спасителя окружали тысячи и тысячи людей – и мы знаем, как Господь исцелил кровоточивую: все к Нему прикасались, а никто не получил исцеления, кроме этой женщины, которая была очень обрадована и удивлена, что скоро получила исцеление.

Так что все зависит от самого человека – с каким расположением он относится к Богу, к своим нуждам, болезням. Если человек приходит на Литургию и молится усердно, с покаянием, с осознанием своей греховности и недостоинства, с глубокой верой в Бога, то Господь его, конечно, посетит. Тем более что все молитвы, которые читают священники, направлены на то, чтобы Господь посетил каждого человека, который находится в храме и молится вместе со всеми. И если человек тоже молится вместе со священнослужителями, то, конечно, эта благодать его касается. Господь совершает большие чудеса во время Божественной литургии, общественного богослужения. Господь все видит, все слышит, все знает, и каждого, кто достоин Его посещения, Он посещает. Поэтому мы должны ходить в церковь, молиться, бывать на Литургии – каждый раз что-то новое Господь нам дает. Очень важно, чтобы человек почувствовал сладость Божественных литургий. А когда он почувствует это, то идет в храмы на Литургии – как жаждущий хочет воды и никак не может напиться, так он жаждет и сладости Божественной литургии, потому что там обязательно Господь благодатью Своей напитает нашу душу. А она всегда жаждет такого духовного посещения.

– Звонок из Краснодарского края: «Регулярно хожу в храм, причащаюсь, исповедуюсь, каюсь в грехах. Но вот у меня произошел следующий случай. Сейчас по святоотеческим писаниям и у нас в храме в том числе, в Новороссийске, причащаются каждый воскресный день. И чем чаще, как написано в источниках, тем лучше. Я причащаюсь довольно часто – один-два раза в месяц. Случаем попал в монастырь на службу, заодно решил и причаститься, по всем правилам. Прочитал каноны, утреннее правило, но был получен следующий ответ от монаха: «Причащаем мы только семь раз в году, не более, это наш Устав, и мы более не делаем». В связи с этим у меня вопрос: как правильно поступать мирянам, которые ходят в церковь, – семь раз в году причащаться или можно чаще?»

– Возможно, что в том монастыре действует скитский устав, по которому они причащаются семь раз в году. Хотя я знаю, что служба сейчас совершается во всех монастырях практически ежедневно. И все причащаются, те, кто служит, особенно. Действительно, если православный христианин готовится, ведет духовную христианскую жизнь по заповедям Божиим, то ему не возбраняется причащаться почаще. Но для этого нужно иметь руководство духовника, чтобы он видел духовный рост своего духовного сына или дочери, чтобы Причастие не послужило человеку каким-то духовным повреждением. Можно причащаться и чаще, но иногда Причастие идет не на пользу – и такое бывает, к сожалению.

Читать еще:  Димитриевская родительская суббота картинки 2018 году

Поэтому все зависит от того, как душа человека располагается к этому великому таинству. Частые причащения могут идти и на пользу, и во вред; конечно, когда мы редко причащаемся – это тоже очень плохо. Поэтому все должно быть в меру, в меру того духовного устроения, к которому христианин должен возрастать от силы к силе. Чем трепетнее душа относится к той благодати Божией, с которой она соприкасается в таинстве Причастия, с чем большим сокрушением своего сердца и страхом Божиим приступает человек к этому таинству, тем больше пользы духовной. Ведь мы же всегда в этом таинстве говорим: «со страхом Божиим и верою приступите». И если страх Божий и вера присутствуют и всегда умножаются, то Причастие идет нам на пользу. Если, наоборот, мы черствеем духовно и уже не чувствуем ничего, то, конечно, нужно посмотреть на себя, увидеть себя и исправить, чтобы не было это «в суд и осуждение».

– Вопрос из Ростовской области – Валентина Николаевна спрашивает: «Исповедовалась, а на следующий день не успела причаститься. Что мне теперь делать, и не грех ли это?»

– Это не является грехом. Конечно, подготовившись правильно, лучше было бы причаститься, но если так много было народу, что вы не смогли подойти к Чаше, значит, нужно готовиться к следующему разу. Службы сейчас в храмах проходят постоянно, в городских храмах даже по нескольку раз в день, поэтому на следующий день нужно пойти и причаститься или на следующее воскресение приготовиться к Причастию: пойти на Исповедь, совершить правило ко Причастию и приступить к этому великому таинству, чтобы оно было во исцеление души и тела для достижения вечной жизни.

– «Я исповедую старообрядческую веру; сейчас очень трудно найти духовника-старообрядца – могу ли я обращаться к батюшке в церковь и нужно ли мне для этого перекрещиваться? И не будет ли это предательством по отношению к старообрядчеству?»

– Это не будет предательством старообрядчества, потому что вы идете по пути, которым нужно идти. В силу того, что у нас есть некоторые разногласия, которые касаются миропомазания, которого нет в старообрядчестве, вам прежде всего нужно принять это таинство. Что касается Крещения, то в старообрядчестве, слава Богу, оно проходит через погружение. А если Крещение проходило в церкви, там еще и молитвы правильные были прочитаны. Нужно совершить Миропомазание и после этого приступать к таинствам нашей Православной Церкви; это будет восполнением того, что было недоделано в старообрядческой Церкви. Тогда, конечно, можно будет и причащаться, и исповедаться, жить полноценной духовной жизнью нашей Православной Церкви.

И это будет правильно, так делают сейчас многие люди, у которых были старообрядческие корни. У нас есть даже единоверческие храмы, где можно исповедовать старые обряды и при этом быть в лоне нашей Православной Церкви, молиться за нашего Святейшего Патриарха, жить единой церковной жизнью и исповедовать Православную веру.

– Близкий к этой теме вопрос – Татьяна из Оренбурга спрашивает: «У моей родственницы муж повесился. Его не успели отпеть, он был старовером. Как за него молиться? Можно ли за него заказывать требы, ставить свечи в храме? Или только молиться в домашней молитве?»

– Любого человека, который ушел из этой жизни путем самоубийства, мы не отпеваем в храме, мы не молимся за них в храмах Божиих – мы можем молиться только дома, подавать милостыню, совершать какие-то добрые дела ради его души. Тем более староверов мы не можем поминать в храме и ставить за них свечи перед святыми образами. В такой ситуации нужно молиться дома.

– Владыка, Ефросинья из Новоуральска интересуется: «В нашем храме мало святой воды, ее разрешают набирать только по поллитра. Можно ли эту воду потом разбавлять, и становится ли она вся святая?» Вот такой интересный вопрос.

– Да, святая вода, которую мы разбавляем простой, неосвященной водой, освящает всю воду. Так было всегда в нашей жизни, особенно в годы советской власти, когда очень мало было крещенской или освященной воды, – люди брали поллитровую бутылку освященной воды, понемногу добавляли её в обычную воду, и им хватало святой воды на весь год. Поэтому по вере нашей да будет нам: если мы глубоко верим в то, что Господь может одной каплей освятить целое море, то одной каплей освятить стакан воды Ему не составит труда.

Беседовал Даниил Рябинин
Расшифровка аудиозаписи – Лидия Ежкова

Смотрите программу «Архипастырь» с архиепископом Викентием в эфире православного телеканала «Союз»: четверг 05.00, суббота 10.00, воскресенье 20.30

«Нема той церквы». Как живут староверы в красногвардейском селе Палатово

«Белгородские известия» рассказывают о потомках тех, кто три с половиной века назад не принял церковную реформу патриарха Никона

«Придерживались старых обрядов и обычаев, строго соблюдали посты, принимали помощь только от приверженцев своей веры, женились тоже только на своих, зайти в дом без молитвы, курить, пить, ругаться было большим грехом», – так пишет о прошлом местных староверов в путеводителе села Палатово семилетней давности его автор Татьяна Щербинина.

Две церкви и молитвенный дом

В начале 1760-х Екатерина II своим манифестом позволила бежавшим на окраины страны староверам вернуться на родину. Среди разрешённых им мест для поселения была и тогдашняя Белгородская губерния.

Староверов подсчитывали периодически до начала XX века. Так, в 1897 году в Бирюченском уезде жили 365 староверов. Среди них, безусловно, были и палатовские. Краевед и журналист Борис Осыков в энциклопедии «Сёла Белгородские» пишет о Палатово: «В 1900 г. Бирюченского уезда волостное село… и слободка Карабутовка при овраге Сенном – 608 дворов, 4 246 жителей (2 203 муж., 2 043 жен.), две церкви, раскольничий молитвенный дом…»

Вероятнее всего, тот самый раскольничий молитвенный дом стоял на Ковалёвке – так называется часть села. По рассказам старожилов, со временем их «церкву» разобрали.

«Сейчас там нема ничего», – говорит местная жительница Евгения Черных.

Напрашиваемся к ней в гости.

Сходитесь да живите

Евгения Антоновна из потомственных ковалёвских староверов. Когда её предки обосновались в селе, точно не знает: мало родни застала в живых, расспросить было некого.

«Моя деточка, мне 82-й год, и я за всю свою жизнь не назвала ни одного мужчину ни папой, ни дядей, ни дедушкой. Как уехали они молодые – семерых мама проводила на войну, так ни одного не встретила», – вздыхает она.

Отец Евгении Антоновны и трое его братьев ушли на фронт из Махачкалы. С насиженного родного места в Дагестан они перебрались в 1930 году во время коллективизации. Видимо, не по своей воле («Да какие они там были кулаки!» – бросает кому‑то в прошлое наша собеседница). Хорошие плотники, не сидели без работы. И через время отец Евгении Антоновны прислал жене Февронии письмо: приезжай.

«Уже там вперёд меня родился брат –умер шести лет в войну, – говорит Евгения Антоновна. – Я родилась в 1938 году, и вместе со мной мальчик – двойняшки мы, но тот маленький умер».

Сразу после войны мать привезла детей в Ковалёвку.

«Приехали, а жить негде. У бабушки шесть душ в доме да два окошка, – рассказывает она. – Мама и сестра её дом строили, на тачках возили эти столбики. Мазать – а чем? Попросили баб, которые коров гнали, остановить их. Коровы походили, потом бурьяна накидали туда, намешали, ну и облепили».

В 1954 году колхоз впервые посеял свёклу, и 15-летнюю Женю отправили её полоть, а потом и выкапывать. Тогда же пришла на ферму дояркой и ушла оттуда на пенсию – «только всего проработала 40 годов». Вышла в первый раз замуж, а через три года вернулась домой. Муж был не из своих, не старовер. Второй тоже.

— Что мама сказала, когда вы во второй раз замуж не за старовера собрались? – спрашиваю.

— «Вы молодые, сходитесь и живите, дай вам Господи». А свекровья, когда Юрик ко мне сюда пришёл, ему казала: – Да ты знаешь, что у неё дети и она староверка?! – А чего я не знаю? Знаю.

И вот, девочки милые, лучше Юрика не было и не будет. За 40 лет и одного-единственного разу с дитями не поругался.

— И я староверка, – говорит невестка Евгении Антоновны, Лидия. – В моей семье все староверы были.

— А вы сыну что‑нибудь сказали, когда он жениться решил? – снова обращаюсь к Черных.

— Ни одного слова!

Дусяня, неправильно!

Раньше староверов на Ковалёвке было «страсть как много», сейчас осталось едва ли не десяток. Двоих из них, мужчин средних лет, мы в рабочий день не застали дома.

А вот Евдокия Калмыкова живёт в Перелеске – от него до Палатово и Ковалёвки около 4 км.

«У меня и мама, и тётя были староверками. Мы все вместе жили. Тётя была крепко верующей, может, потому что старше мамы на 15 лет. А мама моя была современнее», – рассказывает Евдокия Алексеевна.

Калмыкова тоже ковалёвская. В Перелесок она вышла замуж. Староверов в селе, кроме Евдокии Алексеевны, нет. Была ещё женщина – умерла два года назад.

Хозяйка приглашает в дом. Говорим о жизни.

«Утром встану, умоюсь, прочитаю молитву и пойду на двор. Бывает, и забуду. Живность накормишь, часа полтора пройдёт. Потом домой вернусь и всё равно прочитаю молитву, – рассказывает Евдокия Алексеевна. – Оно, знаете, как: нам некогда было молиться, пока были молодые. А вот сейчас мне 74-й год, и уже какая‑то тяга к молитвам есть».

Рассматриваю издалека семейные фото на комоде, вглядываюсь в накрытую расшитым рушником икону в углу комнаты.

— Это моя икона, я с ней замуж выходила, – кивает Калмыкова. – Она тяжёлая: то ли медная, то ли бронзовая.

— Вы замуж вышли не за старовера?

— Да никого у нас не было староверов, – из рассказа хозяйки выхватываю: кроме неё в семье росли ещё четыре дочери.

— Староверы находились, но мы за них не хотели. Родители‑то, может, и против были, но где ж их было брать‑то, наших женихов. А те, кто были, женились на православных.

Ещё раз убеждаюсь: разделения на «своих» и «несвоих» в селе никогда не было.

— Евдокия Алексеевна, а как вы креститесь?

— Вот так, – она складывает вместе указательный и средний пальцы правой руки, а большим прижимает безымянный и мизинец. – Мне говорят: «Дусяня, неправильно же!» А я отвечаю: «Ну как же я буду по‑вашему креститься, если у нас так положено».

Дедушка Кузя

Последним наставником общины староверов в Ковалёвке был Кузьма Васильевич. Фамилия его канула в Лету, а вот то, что держал он и себя, и старообрядцев в строгости, многие помнят.

— Когда я маленькая была, 7–8 лет, на всенощную ходили. Батюшка Кузьма рядом с нами жил, у одной старушки. И как он выстаивал на одной ноге? – рассказывает и удивляется Евдокия Калмыкова. – У него вот посюда (показывает выше колена – прим. авт.) ноги не было. Всю ночь читали, и только пять минут отдых был.

— Дедушку Кузю помню, – соглашается Евгения Антоновна. – У кого было место, там и собирались с ним.

— А дома с мамой молились?

— А как же. Вечером помолились, утром встаём, молимся – и пошли работать. Соблюдали мы, что нам старые бабушки говорили. Одну бабушку, мамину мать, я знала. Она с 1887 года была. А вот из отцовой родни никого…

После Кузьмы Васильевича своего наставника у староверов не было. При надобности на крестины или отпевание его привозили из Валуек (в начале 2000-х в Валуйках зарегистрировали поморскую старообрядческую общину – прим. авт.).

«Едешь за батюшкой и забираешь. Привозили и тут крестили, на дому. Кадушка такая была деревянная, большая, водой её наполняли и окунали младенца, – рассказывает Лидия. – Поминали у нас по‑другому. Ели строго ложками деревянными. У нас до сих пор висят такие, штук 30, красивые. И чтоб ни грамма выпивки не было – компоты да кисели».

В 2006 году в Белгороде открыли храм Покрова Пресвятой Богородицы Древлеправославной поморской церкви. Ездят туда и палатовские староверы.

От них опылились

Я всё допытываюсь у Черных: что не разрешалось делать маленькой Жене-староверке из того, что могли позволить себе её подружки-ровесницы? Да кто его знает, разводит руками Евгения Антоновна. Разве что скоромное в пост не разрешали.

— Я поняла, о чём ты спрашиваешь, – кивает её невестка Лидия. – У моих дедушки и бабушки всё отдельное было – ложка, чашка, когда приходил посторонний, не нашей веры. А если дед нёс воду от колодца и кто‑то просил напиться – даст, а потом выльет и пойдёт новой наберёт. А вот родители мои уже такого не придерживались.

— Было такое, что собирается гурт, и для нестароверов специальная кружка. А они и не против были, – рассказывает Евдокия Алексеевна. – И нам, когда уже взросленькие стали, интересно было: «Тёть, ну почему нельзя?» – «Да а кто знает!»

— И вот до церкви нас не пускали, – Евгения Антоновна показывает рукой в ту сторону, где стоит палатовский Покровский храм.

— Вот на Пасху все ходили вроде. А меня и дома ругали, и в школе: «Не ходи», – вспоминает Лидия.

— Ваш нательный крестик отличается от привычного всем нам? – спрашиваю я у её свекрови: они у староверов другие по форме, и на обратной стороне не надпись «Спаси и сохрани», а молитва «Да воскреснет Бог».

— Да гляди, – Евгения Антоновна держит на ладони лёгкий, почти уже гладкий крестик на длинной верёвочке. – Он давношний, всё постиралось.

Как написанное на обороте её нательного креста, давно стёрлись все границы между двумя мирами – старообрядческим и традиционно православным.

— Мои дети больше с бабкой да с дедом воспитывались, – говорит Лидия. – Они от них опылились в эту сторону.

— Мы у мамы все староверы, а вот дети мои уже пополам, – рассказывает Евдокия Алексеевна, мать пятерых детей. – Двоих крестила в своей вере.

Ермолаич начал первый

Ещё лет 20–25 назад староверы хоронили своих родственников не на сельском кладбище, а на собственной земле – в огородах и садах. А потом освятили кусок земли на Графовском кладбище. В одном углу – почти все могилы родственные, рассказали мне в доме Черных.

— Тётя моя в огороде схоронена, а мама уже на кладбище, – говорит Евдокия Калмыкова.

— Да там свободнее было. Ермолаич решил первый похоронить родню на кладбище. Сказал: хватит вам на огородах хоронить, – вспоминает наша сопровождающая, местная жительница Екатерина Кольцова. Её свекровь была староверкой. – Да оно и правильно. Сейчас эти хаты покупили, и кому они нужны, чужие кресты?

— Верно это: нас не станет, и запашут всё, – соглашается Лидия. – Я вот всё думаю: а что если перенести на кладбище Галю, сестру родную?

— Нехай лежит, дай Бог ей, – отзывается её свекровь.

Оксана Придворева

За помощь в подготовке публикации автор благодарит ветерана труда, почётного жителя Красногвардейского района Екатерину Кольцову и учителя православной культуры Палатовской средней школы Тамару Емельяненко

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector