3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Алла новикова строганова доктор филологических наук

Алла новикова строганова доктор филологических наук

Алла НОВИКОВА-СТРОГАНОВА, доктор филологических наук, профессор,член Союза писателей России, историк литературы

Памяти Николая Семёновича Лескова

О «важности Евангелия», в котором «есть всё, – даже то, чего нет», Лесков размышлял, говорил и писал постоянно – начиная от первой публикации и до последних дней своих. Главную свою задачу Николай Семёнович Лесков видел в том, чтобы возжечь в людях «проблески разумения о смысле жизни», чтобы «что-нибудь доброе и запало в ум» и сердце читателя. Это «доброе направление» замечательный художник слова связывал с христианством, с Новым Заветом, отмечая: «я имел в виду важность Евангелия, в котором, по моему убеждению, сокрыт глубочайший смысл жизни».

К великому сожалению, современное состояние общества таково, что множество людей, в том числе номинативно православных, никогда не читали Нового Завета. Подавляющему большинству также не до классиков литературы и не до чтения вообще. В качестве основного «источника познаний», по большей части вредоносного для духовно-нравственного здоровья нации, выступают телевизор и компьютер. Не выправил эту ситуацию и объявленный Годом литературы 2015 год. Точно так же, как в 2007 Год русского языка остался всего лишь помпезным ярлыком: словесных нечистот, загрязняющих и унижающих наш «великий и могучий, правдивый и свободный русский язык», с тех пор не убавилось.

Безбожно урезаются «сверху» и без того скудные часы школьной программы, отведённые на изучение русского языка и литературы. Варварское притеснение русской словесности в школе привело к катастрофической тотальной безграмотности во всех областях деятельности, вплоть до высших властно-чиновничьих сфер. Это примета нашего времени, неоспоримый факт. Чудовищно то, что в России повальной неграмотности уже мало кто удивляется и почти никто её не стыдится.

До сих пор в школах учат в основном «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Хотя в основной массе школы переименованы в «гимназии» и «лицеи», до классического гимназического образования – дистанция огромного размера. Да и не ставится в современных псевдо-гимназиях такой задачи.

Литературу поспешно «проходят» (в буквальном смысле: проходят мимо литературы) как занудную обязаловку. Русская классика в школе ещё не прочитана, её глубинный духовный смысл не доводится учителями до ума и сердца учеников, потому что зачастую не доходит и до самих недоученных или бездуховных горе-педагогов. Русскую литературу преподают примитивно, поверхностно, обзорно, не требуя обязательного прочтения произведений великих русских писателей, ограничиваясь приблизительными, азбучными пересказами. Так навсегда отбивается охота возвращаться к сокровищнице отечественной словесности в дальнейшем, перечитывать и постигать её на новых уровнях «разумения о смысле жизни».

В связи с Лесковым вспоминают обычно только «Левшу» и «Очарованного странника», да и то лишь потому, что видели суррогаты этих произведений на экране: по «Сказу о тульском косом левше и о стальной блохе» снят мультфильм, а по мотивам «Очарованного странника» – кинофильм.

В то же время среди всех остальных учебных предметов единственно литература не столько школьный предмет, сколько формирование человеческой личности через воспитание души. Русская классика, подобно Новому Завету, всегда нова и актуальна, даёт возможность соединять времена.

Даже на родине писателя в Орле немногие могут назвать героев лесковских книг в композиции памятника Лескову, установленного более 30 лет назад. Уникальный, единственный в мире орловский Дом-музей Н.С. Лескова не был отреставрирован даже к своему 40-летию (июль 2014 года). Только после выступлений прессы местные чиновники от культуры спохватились и наобещали прикрыть этот позор, но лишь к 2017 году. И, как всегда, не успели. Так и стоял лесковский музей сирый и убогий: разрушался фундамент, растрескались и развалились каменные ступеньки, облупилась краска на деревянной обшивке окон и стен, протекала кровля, подвергая опасности бесценные экспонаты.

Сейчас работы по реставрации здания потихоньку ведутся, однако не обходится без строительных выкрутасов. Архитектурный скандал разгорелся в Орле, когда градозащитники обнаружили, что каменные исторические ступеньки Дома-музея окончательно разломали и грудой свалили на заднем дворе. Демонтированную раритетную каменную лесенку заменили бетонно-тривиальным новоделом. В настоящее время «ремонт» продолжается… Единственный в мире Дом-музей Н.С. Лескова до сих пор закрыт.

В этой связи наиболее актуально звучат слова Лескова, который устами своего героя-правдолюбца Василия Богословского в повести «Овцебык» обращался к тем «благодетелям» народа, у кого слово расходится с делом: «А вижу я, что подло все занимаются этим делом. Всё на язычничестве выезжают, а на дело – никого. Нет, ты дело делай, а не бреши. эх, язычники! фарисеи проклятые! Таким разве поверят! Душу свою клади, да так, чтоб видели, какая у тебя душа, а не побрехеньками забавляй».

В то же время, когда разрушалось здание бесценного памятника культуры, в городе и за его пределами возводились и возводятся стоящие десятки миллионов рублей особняки и даже целые усадьбы местных «царьков» – чиновников и здешних олигархов. И всё это в дотационном регионе страны. Один такой таунхаус даже раскинулся в самой непосредственной близости к лесковскому музею, отхватив плутовским манером кусок сада на прилегающей к Дому-музею территории.

Так, согласно православной аскетике, нечисть тоже стремится прилепиться к святому и чистому, пытаясь покрыть свою нечистоту. Бес может прикрыться и ангельским одеянием.

Здесь же, поблизости от Дома-музея Н.С. Лескова, совсем развалился ещё один памятник культуры, дорогой для всякого образованного человека, описанный в романе И.С. Тургенева «Дворянское гнездо», затем – в романе И.А. Бунина «Жизнь Арсеньева», в стихах Константина Бальмонта. Это «Домик Лизы Калитиной».

Высокопоставленный чиновник, зам. главы регионального парламента М.В. Вдовин сам объявил себя «куратором» и председателем попечительского совета «Дворянского гнезда» – заповедной литературно-исторической зоны Орла. Однако вышеозначенный «куратор» на протяжении многих лет более печётся о фиктивном имидже «борца за культуру», используя данную территорию и эту тему для самопиара, но никак не для восстановления и сохранения святыни общерусской культуры.

Неслучайно Святой апостол призывал: «не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире» (1 Ин. 4: 1).

Видимо, настолько безмерно щедра наша земля на таланты первой величины, что вошло в привычку не замечать и не ценить их. В одной из своих статей о Тургеневе Лесков с болью признавал библейскую истину о судьбе пророков: «В России писатель с мировым именем должен разделить долю пророка, которому нет чести в отечестве своём». Горькие эти слова в полной мере относятся и к самому Лескову.

Небывалый уникальный талант, многокрасочный художественный мир писателя ни при его жизни, ни долгое время после смерти не могли оценить по достоинству. Знаток лесковского творчества, библиограф и журналист П.В. Быков отмечал в 1890-м году: «Терниями был повит многотрудный путь нашего писателя, и дорого достались ему литературная слава и то глубокое уважение, те симпатии, какими он теперь пользуется. Лескова долго не понимали, не хотели оценить его благороднейших побуждений, положенных в основу каждого художественного произведения, каждой маленькой заметки».

Но и в «загоне» русской жизни писателя не оставляло созидательное «стремление к высшему идеалу». Вникая в глубинные пласты Священного Писания, Лесков творил свой явленный в слове художественный образ мира. Это путь от ненависти и злобы, богоотступничества и предательства, отвержения и отторжения, попрания духовности и разрыва всех человеческих связей – к искуплению каждым своей вины через принятие христианской веры, любовь к Богу и ближнему, покаяние, следование идеалам Евангелия и завету Христа: «Иди и впредь не греши» (Ин. 8: 11).

Лесков отважился указать на «немощи» и «нестроения» тех церковнослужителей, которые не стоят на должной духовно-нравственной высоте и тем самым вводят в соблазн не одного, а многих из «малых сих» (Мк. 9: 42), верующих в Господа.

И в то же время писатель создавал замечательные образы православных священников – вдохновенных христианских наставников,которые способны «расширить уста своя» честным словом церковной проповеди. Писатель изображал таких светочей Православия на протяжении всего своего творческого пути: от начала (отец Илиодор в дебютном рассказе «Засуха», 1862) – к середине («мятежный протопоп» Савелий Туберозов в романе-хронике «Соборяне», 1872; «благоуветливые» образы архипастырей: «пленительно добрый Филарет Амфитеатров, умный Иоанн Соловьёв, кроткий Неофит и множество добрых черт в других персонажах» – в цикле очерков «Мелочи архиерейской жизни», 1878) – и до заката дней (отец Александр Гумилевский в рассказе «Загон», 1893).

Всей художественной проповедью своего творчества Лесков сам стремился приблизиться к уяснению «высокой правды» и исполнить то, что «Богу угодно, чтобы “все приходили в лучший разум и в познание истины”».

Алла Новикова-Строганова — Безбожные школы в России

Варварское притеснение русской словесности в школе привело к катастрофической тотальной безграмотности во всех областях деятельности – вплоть до высших властно-чиновничьих сфер

На протяжении последних постперестроечных десятилетий планомерно проводится изуверская политика разрушения и уничтожения полноценного образования. Общество вправе знать, на каком основании принимаются те или иные образовательные стандарты, которые фактически влияют на формирование и мировоззрение целых поколений. Однако учебные программы разрабатывают и насаждают какие-то таинственные чиновники, которые обществу неподконтрольны и неподотчётны.

Тотальная безграмотность стала приметой нашего времени, неоспоримым фактом. Чудовищно то, что в России повальной неграмотности уже мало кто удивляется и почти никто её не стыдится. До сих пор в школах учат в основном «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Безбожно урезаются «сверху» и без того скудные часы школьной программы, отведённые на изучение русского языка и литературы.

Литературу поспешно «проходят» (в буквальном смысле: проходят мимо литературы) как занудную обязаловку. Русская классика в школе не читается, её глубинный духовный смысл не доводится учителями до ума и сердца учеников, потому что зачастую не доходит и до самих недоученных или бездуховных горе-педагогов. Тем самым навсегда отбивается охота возвращаться к сокровищнице отечественной словесности в дальнейшем, перечитывать и постигать её на новых уровнях «разумения о смысле жизни».

Преподавателям словесности требуется не просто занимать места – здесь нужно особое служение, горение духовное. Когда «душа требует, совесть обязует, тогда и сила большая будет», – так учил святитель Феофан Затворник, великий духовный писатель. В то же время среди всех остальных учебных предметов единственно литература является не столько школьным предметом, сколько инструментом формирования человеческой личности через воспитание души. Русская классика, подобно Новому Завету, всегда нова и актуальна, даёт возможность соединять времена.

Однако страх чиновников от образования перед честным словом русских писателей столь силён и так сильна ненависть к отечественной литературе и её «божественным глаголам», призванным «жечь сердца людей», что до настоящего времени христиански одухотворённая отечественная словесность заведомо искажается, преподносится с атеистических позиций в подавляющем большинстве учебных заведений России. Так что они вполне подходят под определение, данное в одноимённой статье Н.С. Лескова о школах, где не преподавался Закон Божий, – «Безбожные школы в России».

В романе «На ножах» (1870) Лесков выявил самые разнообразные типы продажных, безпринципных буржуазных дельцов – «деятелей на все руки» сатанинской закваски: «Вот один уже заметное лицо на государственной службе; другой – капиталист; третий – известный благотворитель, живущий припеваючи за счёт филантропических обществ; четвёртый – спирит ; пятый – концессионер, наживающийся на казённый счёт; шестой – адвокат ; седьмой литераторствует и одною рукою пишет панегирики власти, а другою – порицает её». Сущность их «направления» выразительно обобщает говорящая фамилия некоего «медицинского студента», занимающегося педагогической практикой, –«Чёртов»:
«– Гм! Фамилия недурна!
– Да, и с направлением».

Это «направление» как смертельная зараза распространяется бесами – губителями душ. Так, «медицинский студент Чёртов», ради заработка готовя ребятишек к поступлению в приходское училище, внедряет в детские головы и сердца безбожие, атеистическое презрение к Священному Писанию. Характерна зарисовка экзамена:
«– А Закон Божий знаешь? – встрял поп.
– Да коего лиха там знать-то! – гордо, презрительно, гневно, закинув вверх голову, рыкнул мальчуган, в воображении которого в это время мелькнуло насмешливое, иронически-честно-злобное лицо приготовлявшего его студента Чёртова».
Этот ответ и ремарка к нему поневоле вызовут восклицание: «Отойди от меня, сатана!»

Невнимание к духовной природе человека, отказ от Бога, отрыв от русской почвы подводят к тому, чтобы воспитанники безбожных школ обращались в мошенников и авантюристов, преступников и злодеев, живущих по звериным законам борьбы за существование. О подобных закоренелых грешниках апостол Павел свидетельствовал, что «они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы» (Рим. 1, 29-31).
«Не можете служить Богу и мамоне», – говорит Христос (Лк. 16, 13). Как легко и соблазнительно зло может рядиться в одежду добра! Распознавать такую маскировку учил святой старец Силуан Афонский: «Всякое зло паразитарно живёт на теле добра, ему необходимо найти себе оправдание, предстать облечённым в одежду добра, и нередко высшего добра», потому что «зло всегда действует обманом, прикрываясь добром». Но, как пояснял старец, различение добра и зла необходимо и возможно, поскольку «добро для своего осуществления не нуждается в содействии зла, и потому там, где появляются недобрые средства (лукавство, ложь, насилие и подобное), там начинается область, чуждая духу Христову».

Лесков разоблачил один из распространённых способов многовековой массовой мимикрии противников Христа, подобных экс-нигилисту, «деятелю на все руки» Тихону Кишенскому. Таким, как он, «нужен столбовой дворянин», в том числе и для того, чтобы под прикрытием знатных фамилий пробираться на руководящие должности, занимать ключевые посты в государственных, коммерческих, религиозных, общественных учреждениях России с целью кабалить, разлагать и уничтожать коренное население страны, глумясь над его христианскими идеалами и православной верой, маскируясь русскими именованиями и вывесками. Снаружи рядясь в овечьи шкуры, будучи изнутри волками, фарисейски прикрываясь благими целями доброделания, – безбожно обогащаться, получать свои барыши, выгоды, прибыли и сверхприбыли, служить не Богу, а мамоне.

Читать еще:  Открытки с днем пасхи

Сегодня вполне актуально звучат слова Лескова, который устами своего героя-правдолюбца Василия Богословского в повести «Овцебык» обращался к тем «благодетелям» народа, у кого слово расходится с делом: «А вижу я, что подло все занимаются этим делом. Всё на язычничестве выезжают, а на дело – никого. Нет, ты дело делай, а не бреши. Эх, язычники! фарисеи проклятые! Таким разве поверят! Душу свою клади, да так, чтоб видели, какая у тебя душа, а не побрехеньками забавляй».

«Законникам разноглагольного закона», подменяющим заповеди Божьи лукавыми человеческими установлениями, Лесков противопоставил Христа, «Который дал нам глаголы вечной жизни».

Фарисеям и законникам Господь Иисус Христос адресовал гневное обличение: «Он сказал: и вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них» (Лк. 11, 46).

Безбожники формируют и безостановочным конвейером выпускают из школ безбожников. Здесь – корень зла, отсюда проистекают многие беды.

В области общественных наук марксизм-ленинизм как учебная дисциплина у нас отменён. Однако, начиная с советских времён и до сего дня, глобальная мировоззренческая тема о происхождении жизни и человека насильственно внедряется в несформировавшееся сознание и неокрепшие души учащихся в виде преподавания безбожной теории Дарвина в качестве единственно верной и научно аргументированной, хотя по сути это даже не теория, а недоказанная гипотеза.

Дарвинизм проповедует естественный отбор, борьбу за выживание, эволюцию видов. Применительно к общественным отношениям, к ведению делового оборота данные установки приводят к чрезвычайно негативным последствиям. Так, естественный отбор предполагает безжалостно-жестокое отношение к слабым, вплоть до их уничтожения. Удивительно ли, что псевдотеория и практика «зверочеловечества» формирует из людей существ, живущих по звериным законам: «Выживает сильнейший», «Глотай других, пока тебя не проглотили» и т. п., – что неизбежно ведёт к девальвации морально-нравственных ценностей, попранию высшего Божеского начала в человеке, к гибели души как таковой. А в итоге – к разрушению человеческого общества, которое на этом пути может дойти до людоедства, самоуничтожения.

Как говорил Николай Лесков, прибегая к евангельской образности, «литература у нас есть соль», и нельзя допустить, чтобы она «рассолилась», иначе «чем сделаешь её солёною?» (Мф. 5, 13).

Самое главное в русской литературе – это Христос, христианская вера, одухотворённая русским православным подвижничеством. Художественной правды не может быть без правды Божьей. Вся русская классика создавалась в лоне православного бытия.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский утверждал, что «без Христа суетно всё образование». Кому и для чего выгодно вылепливать в «безбожных школах» духовно неразвитых самолюбивых безбожников, подменяя ложными идеалами и кумирами «вековечный, от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек», – Иисуса Христа?

Алла Анатольевна
НОВИКОВА-СТРОГАНОВА,
доктор филологических наук

Алла Новикова-Строганова. Безбожные школы в России

На протяжении последних постперестроечных десятилетий планомерно проводится изуверская политика разрушения и уничтожения полноценного образования. Голоса по-настоящему обеспокоенных этой проблемой людей остаются «гласом вопиющего в пустыне». Общество вправе знать, на каком основании принимаются те или иные образовательные стандарты, которые фактически влияют на формирование и мировоззрение целых поколений. Однако учебные программы разрабатывают и насаждают какие-то таинственные чиновники, которые обществу неподконтрольны и неподотчётны.

Безбожно урезаются «сверху» и без того скудные часы школьной программы, отведённые на изучение русского языка и литературы. Варварское притеснение русской словесности в школе привело к катастрофической тотальной безграмотности во всех областях деятельности, вплоть до высших властно-чиновничьих сфер. Это примета нашего времени, неоспоримый факт. Чудовищно то, что в России повальной неграмотности уже мало кто удивляется и почти никто её не стыдится. До сих пор в школах учат в основном «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь».

Литературу поспешно «проходят» (в буквальном смысле: проходят мимо литературы) как занудную обязаловку. Русская классика в школе ещё не прочитана, её глубинный духовный смысл не доводится учителями до ума и сердца учеников, потому что зачастую не доходит и до самих недоученных или бездуховных горе-педагогов. Русскую литературу преподают примитивно, поверхностно, обзорно, не требуя обязательного прочтения произведений великих русских писателей, ограничиваясь приблизительными, азбучными пересказами. Так навсегда отбивается охота возвращаться к сокровищнице отечественной словесности в дальнейшем, перечитывать и постигать её на новых уровнях «разумения о смысле жизни».

Преподавателям словесности требуется не просто занимать места – здесь нужно особое служение, горение духовное. Когда «душа требует, совесть обязует, тогда и сила большая будет», – так учил Святитель Феофан Затворник, великий духовный писатель.

В то же время среди всех остальных учебных предметов единственно литература не столько школьный предмет, сколько формирование человеческой личности через воспитание души. Русская классика, подобно Новому Завету, всегда нова и актуальна, даёт возможность соединять времена.

Однако страх чиновников от образования перед честным словом русских писателей столь силён и так сильна ненависть к отечественной литературе и её «божественным глаголам», призванным «жечь сердца людей», что до настоящего времени христиански одухотворённая отечественная словесность заведомо искажается, преподносится с атеистических позиций в подавляющем большинстве учебных заведений России. Так что они вполне подходят под определение, данное в одноимённой статье Н.С. Лескова о школах, где не преподавался Закон Божий, «Безбожные школы в России».

В романе «На ножах» (1870) Лесков выявил самые разнообразные типы продажных, беспринципных буржуазных дельцов – «деятелей на все руки» сатанинской закваски: «Вот один уже заметное лицо на государственной службе; другой – капиталист; третий – известный благотворитель, живущий припеваючи за счёт филантропических обществ; четвёртый – спирит ; пятый – концессионер, наживающийся на казённый счёт; шестой – адвокат ; седьмой литераторствует и одною рукою пишет панегирики власти, а другою – порицает её». Сущность их «направления» выразительно обобщает говорящая фамилия некоего «медицинского студента», занимающегося педагогической практикой, – «Чёртов»:

«– Гм! Фамилия недурна!

– Да, и с направлением».

Это «направление», как смертельная зараза, распространяется бесами – губителями душ. Так, «медицинский студент Чёртов», ради заработка готовя ребятишек к поступлению в приходское училище, внедряет в детские головы и сердца безбожие, атеистическое презрение к Священному Писанию. Характерна зарисовка экзамена:

«– А Закон Божий знаешь? – встрел поп.

– Да коего лиха там знать-то! – гордо, презрительно, гневно, закинув вверх голову, рыкнул мальчуган, в воображении которого в это время мелькнуло насмешливое, иронически-честно-злобное лицо приготовлявшего его студента Чёртова».

Этот ответ и ремарка к нему поневоле вызовут восклицание: «Отойди от меня, сатана!»

Невнимание к духовной природе человека, отказ от Бога, отрыв от русской почвы подводят к тому, чтобы воспитанники безбожных школ обращались в мошенников и авантюристов, преступников и злодеев, живущих по звериным законам борьбы за существование. О подобных закоренелых грешниках апостол Павел свидетельствовал, что «они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы» (Рим. 1: 29–31).

«Не можете служить Богу и мамоне» (Лк. 16: 13), – говорит Христос. Как легко и соблазнительно зло может рядиться в одежду добра. Распознавать такую маскировку учил Святой старец Силуан Афонский: «Всякое зло паразитарно живёт на теле добра, ему необходимо найти себе оправдание, предстать облечённым в одежду добра, и нередко высшего добра», потому что «зло всегда действует обманом, прикрываясь добром». Но, как пояснял старец, различение добра и зла необходимо и возможно, поскольку «добро для своего осуществления не нуждается в содействии зла, и потому там, где появляются недобрые средства (лукавство, ложь, насилие и подобное), там начинается область, чуждая духу Христову».

Лесков разоблачил один из распространённых способов многовековой массовой мимикрии противников Христа, подобных экс-нигилисту «деятелю на все руки» еврею Тихону Кишенскому. Таким, как он, «нужен столбовой дворянин», в том числе и для того, чтобы под прикрытием русских, особенно – знатных, фамилий пробираться на руководящие должности, занимать ключевые посты в государственных, коммерческих, религиозных, общественных учреждениях России с целью кабалить, разлагать и уничтожать коренное население страны, глумясь над его христианскими идеалами и православной верой; маскируясь русскими именованиями и вывесками; снаружи рядясь в овечьи шкуры, будучи изнутри волками; фарисейски прикрываясь благими целями доброделания, безбожно обогащаться, получать свои барыши, выгоды, прибыли и сверхприбыли, служить не Богу, а мамоне.

В этой связи наиболее актуально звучат слова Лескова, который устами своего героя-правдолюбца Василия Богословского в повести «Овцебык» обращался к тем «благодетелям» народа, у кого слово расходится с делом: «А вижу я, что подло все занимаются этим делом. Всё на язычничестве выезжают, а на дело – никого. Нет, ты дело делай, а не бреши. эх, язычники! фарисеи проклятые! Таким разве поверят! Душу свою клади, да так, чтоб видели, какая у тебя душа, а не побрехеньками забавляй».

«Законникам разноглагольного закона», подменяющим заповеди Божьи лукавыми человеческими установлениями, Лесков противопоставил Христа, «Который дал нам глаголы вечной жизни».

Фарисеям и законникам Господь Иисус Христос адресовал гневное обличение: «Он сказал: и вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них» (Лк. 11:46).

Безбожники формируют и безостановочным конвейером выпускают из школ безбожников, здесь – корень зла, отсюда проистекают многие беды.

В области общественных наук марксизм-ленинизм был отменён. Однако начиная с советских времён и до сего дня глобальная мировоззренческая тема о происхождении жизни и человека насильственно внедряется в несформировавшееся сознание и неокрепшие души учащихся в виде преподавания безбожной теории Дарвина в качестве единственно верной и научно аргументированной, хотя по сути это даже не теория, а недоказанная гипотеза.

Дарвинизм проповедует естественный отбор, борьбу за выживание, эволюцию видов. Применительно к общественным отношениям, к ведению делового оборота данные установки приводят к чрезвычайно негативным последствиям. Так, естественный отбор предполагает безжалостно-жестокое отношение к слабым, вплоть до их уничтожения. Удивительно ли, что псевдотеория и практика «зверочеловечества» формирует из людей существ, живущих по звериным законам: «Выживает сильнейший», «Глотай других, пока тебя не проглотили» и т.п., – что неизбежно ведёт к девальвации морально-нравственных ценностей, попранию высшего, Божеского начала в человеке, к гибели души как таковой, в итоге – к разрушению человеческого общества, которое на этом пути может дойти до людоедства, самоуничтожения?

Как говорил Николай Лесков, прибегая к евангельской образности, «литература у нас есть соль», и нельзя допустить, чтобы она «рассолилась», иначе «чем сделаешь её солёною» (Мф. 5:13)?

Самое главное в русской литературе – это Христос, христианская вера, одухотворённая русским православным подвижничеством. Художественной правды не может быть без правды Божьей. Вся русская классика создавалась в лоне православного бытия.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский утверждал, что «без Христа суетно всё образование». Кому и для чего выгодно вылепливать в «безбожных школах» духовно неразвитых самолюбивых безбожников, подменяя ложными идеалами и кумирами «вековечный, от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек» – Иисуса Христа?

Алла Анатольевна Новикова-Строганова,
доктор филологических наук,
член СП России

Алла Новикова-Строганова

    Навигация по данной странице:
  • Алла Анатольевна Новикова-Строганова, доктор филологических наук, профессор, город Орёл

«Чертогон»


Святочный рассказ Н.С. Лескова …

Святки — святые вечера — в православной традиции и в русском народно-по­этическом сознании знаменуют торжество Солнца правды — Христа — над тьмой, победу над нечистой силой. Однако в наши дни сакральный смысл Святок многим либо неведом, либо намеренно попирается. И не секрет, что череда зимних праздников сегодня нередко превращается в бесовский пьяный разгул, безбожную вакханалию. Придя в чувство после такого гульбища иные, у кого ещё не атрофирована совесть, стыдятся самих себя, глаза не смеют поднять на окру­жающих. Душа мертвеет, холодеет, выстуживается. Бывает ей и студно, и стыдно; жаждет она и прощения, и очищения, изгнания разрушительного чужебесия.

135 лет назад Николай Семёнович Лесков (1831 — 1895) создал к святкам рассказ«Чертогон». Впервые рассказ был опубликован в рождественском номере ежедневной газеты «Новое время» от 25 декабря 1879 года под названием «Рождественский вечер у ипохондрика».

Сам писатель был доволен своим произведением и, отвечая на поздравления с праздником в письме к издателю и редактору «Нового времени» А.С. Суворину, с одобрением отозвался о святочном номере газеты в целом: «И Вас с праздником, мой старый коллега! №, слава Богу, хорош. Я его нетерпеливо ждал увидеть. Я, кажется, не хуже людей» [1].«Рождественский вечер у ипохондрика» утверждает мысль «о превосходстве веры над неверием» (X, 653) и по законам жанра закономерно завершается обращением к празднику Рождества Христова.

В соответствии с учением православной аскетики и антропологии Лесков имел ясное представление о двойственной природе человека, богоподобной, но омрачённой грехопадением и призванной к восстановлению через христианскую веру, покаяние, деятельную любовь к Богу и ближнему. Согласно религиозной концепции, и последнему грешнику не закрыта дорога к спасению. В повести-«рапсодии» «Юдоль» (1892) Лесков, взяв за основу евангельскую образность, художественно выразил христианское упование на Того, «Кто жалеет об утрате одной овцы и, хватившись её, оставит 99 овец, идущих своею дорогою, и ищет в кустах и тернии потерявшую путь одну овцу, и находит её, берёт её на Свои священные руки, и несёт, и радуется, и даёт радость всем» [2]. Писатель горячо верует в преображение падшей («оскотиненной») человече­ской природы. Основной сюжет христианского сознания: падение — восстановле­ние, смерть — возрождение, воскресение. Такова художественная логика святоч­ного рассказа «Зверь» (1883), «апокрифического рассказа» «Пути­мец» (1883), повести «Заячий ремиз» (1894) и множества других лесковских произведений.

Читать еще:  Католическая пасха число

На пути восстановления «падшего образа» важнейшую роль играет свобод­ное человеческое усилие, ибо, как говорит преподобный Максим Исповедник, «у человека два крыла, чтобы возлетать к Богу: свобода и благодать». Человек не ограничен эмпирическими условиями земного существования и в своей глубо­чайшей сущности обладает свободной духовностью, располагает свободной волей. Он может осуществить свободный выбор, отказавшись от греха. Чтобы бороться с ним, должно прилагать великие духовные старания, но одних челове­ческих усилий недостаточно. Это лишь подготовительная работа. Человек не в состоянии сам себя «за волосы вытащить» из смрадного греховного болота. Необходима благодатная помощь Божия.

Так, в рассказе «Чертогон» изгнание чёрта, ду­ховно-душев­ное очищение происходит только при вмешательстве высших сил.

Исступленная оргия купеческого кутежа, свидетелем которого стал рассказ­чик — провинциал, приехавший из Орла в Москву поступать в университет, ужаснула молодого человека.

Лесков нисколько не сгустил краски, описывая бесовской шабаш этой «вальпургиевой ночи» (VI, 309) с участием пожилых купцов-миллионеров. Их прототипы — известные московские миллионеры: владелец хлопчатобумажных торговых фирм и собиратель древнерусских рукописей А.И. Хлудов (1818 — 1882) и откупщик В.А. Кокорев (1817 — 1889). «Главное: картина хлудовского кутежа, который был в прошлом году и на нём Кокорев играл. Это живо прочтётся» (VI, 654), — замечал Лесков в письме к Суворину.

Без труда могли бы отыскаться и современные прототипы персонажей и ситуаций «Чертогона».

Показанная в рассказе адская «пропасть разгула, не хочу сказать безоб­разного, но дикого, неистового, такого, что и передать не умею» (VI, 306), низводит человека до животного, скотского, зверского состояния. Разгулявшийся купец-миллионер Илья Федосеевич дядя рассказчика превращается в опасного «дикого зверя»: «Он мне был чрезвычайно страшен Я просто только боялся этого страшного, дикого зверя, с его невероятною фантазиею и ужасным разма­хом» (VI, 309 — 310).

«Зверство» и «дикость» плотской натуры — казалось бы, необузданные, не­укротимые, усмиряются трепетом заплутавшей без Бога души. Она содрогается перед разверстой адской бездной.

Бесовское начало неизбежно побеждается Божеским, безобразное преодолевается прекрасным, тьма вытесняется светом, на смену ночи приходит утро, грехопадение взывает к молитвенному покаянию — на этих антиномиях выстраивается композиция рассказа. Наутро после разнуздан­ного ночного кутежа «Москва была перед носом и вся в виду вся в прекрасном утреннем освещении, в лёгком дымке очагов и мирном благовесте, зовущем к молитве» (VI, 310).

«Сосуд скудельный» требует очищения от пакости и скверны. В бане обнажается не­прикрытая плотская мерзость денежного воротилы. Раздетый донага, он лишён человеческих пропорций. Отвратительная «огромная масса его тучного тела» это бесформенное, студенистое, тряское «желе», которое ревело «сдержанным рёвом медведя, вырывающего у себя больничку» (VI, 311).

Но никакими банями не отмыть греховную грязь, прилипшую к душе. Омовение телесное не в состоянии обратить зверя в человека, оживить по­мертвев­шее сердце: «Внешность сосуда была очищена, но внутри ещё ходила глубокая скверна и искала своего очищения» (VI, 312). Рассказчик комментирует: «Я это видел и теперь перестал бояться. Это меня занимало я хотел видеть, как он с собою разделается: воздержанием или какой благодатию?» (VI, 312).

Художественная логика рассказа развивается в евангельском русле. Для ду­ховного возрождения грешнику требуется не лицемерное, фарисейское покаяние по слову Господа:«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мёртвых и всякой нечистоты. Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф. 23: 25 — 28).

Так и в случае с Ильёй Федосеевичем. Этот именитый денежный мешок — любитель и устроитель диких разгульных вакханалий — «большой вес в Москве имеет. Он при всех встречах всегда хлеб-соль подаёт. всегда впереди прочих стоит с блюдом или с образом. и у генерал-губернатора с митрополитом при­нят. » (VI, 302 — 303).

Размышляя о «плотском» и «внутреннем» человеке, Апостол Павел говорит: «по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7: 22 — 23).

В рассказе «Чертогон» грешная душа истинного — «внутреннего человека» -в надежде спасения от растления и распада требует молитвенного омовения покаянными слезами: «пасть перед Всепетой и о грехах поплакать» (VI, 312). «Восстановление» даётся нелегко. Грешник раздираем между небом и адом. Монахини, наблюдая за коленопреклонённой молитвой распластавшегося пред образом Богородицы купца, замечают физические проявления терзающих его бесовских искушений: «видите, он духом к небу горит, а ножками-то ещё к аду перебирает.

Вижу, что и действительно это дядя ножками вчерашнего трепака доплясы­вает, но точно ли он и духом теперь к небу горит?

А он, словно в ответ на это, вдруг как вздохнет да как крикнет:

Не поднимусь, пока не простишь меня! Ты бо один свят, а мы все черти окаянные! и зарыдал.

Да ведь-таки так зарыдал, что все мы трое с ним навзрыд плакать начали: Господи, сотвори ему по его молению» (VI, 313).

И случилось святочное чудо. При поддержке свыше именитому богачу — старому греховоднику, как нашкодившему школяру, даётся вразумление: «Прямо с самого сверху, из-под кумпола, разверстой десницей сжало мне все власы вкупе и прямо на ноги поставило. » (VI, 314). Во время покаяния перед иконой Владычицы какая-то не­видимая сила оттрепала московского «туза» за волосы, приподняв его, «как подни­мают за вихор мальчишек» (VI, 313).

Ироничность лесковской художественной манеры не отменяет, а только уси­ливает ав­торскую мысль о глубинах человеческой натуры и о возможности восстановления осквернённого образа и подобия Божия: «Это вот и называется чертогон, «иже беса чужеумия испраздняет»» (VI, 314).

Преображение падшей человеческой природы происходит при помощи силы, которую Господь оставил на земле как дар, именуемый благода­тью. «С этих пор я вкус народный познал и в падении, и в восстании. » (VI, 314), — резюмирует рассказчик.

В первом варианте — «Рождественский вечер у ипохондрика» — рассказчик Иван Иванович глубоко проникся истинно право­славной верой после того, как увидел «»всё»: падение и восстановление, грехи и покаяние. веру» (VI, 653).

В «Записных книжках» Лескова 1880-х — 1890-х годов находим глубоко ре­лигиозные раздумья об «уделах» света и мрака, праведности и греха, любви и злобы. Наблюдая несовершенство двойственной человеческой природы, писатель размышлял: «Что сильнее: злоба или любовь? Надо полагать, что злоба, ибо люди часто готовы во вред себе делать зло другому, но во вред себе делают дела любви гораздо реже» (подчёркнуто Лесковым. А.Н.-С.) [3]. Это созвучно исповедальным мыслям Апостола Павла: «закон духовен, а я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю; потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю» (Рим. 7: 14 — 15); «Ибо знаю, что не живёт во мне, то есть в плоти моей доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю»(Рим. 7: 18 — 19).

Христианин «обретает новую нравственную силу, какой не даёт ему отвле­ченное сознание закона. Не с грустной покорностью, а с радостным чувством он исполняет то, что приводит его к более тесному единению с Богом, от Которого он произошёл и к Которому стремится вся его душа. Можно сказать, что христи­анство дало крылья нравственному сознанию» [4], отмечал Б. Чичерин в своей книге «Наука и религия», на которую Лесков отозвался обстоятельной сочув­ственной рецензией [5].

Сам писатель именно так воспринимал религиозность и нравственность: «Бог запрещает мне делать дурное, вложив в меня совесть, через которую я распознаю добро и зло» [6]. Лесков был солидарен с Достоевским в том, что «совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного»[7]. Достоевский писал: «Если мы не имеем авторитета в вере и во Христе, то во всём заблу­димся. Нрав­ственные идеи есть. Они вырастают из религиозного чувства, но одной логикой оправдаться никогда не могут. На той почве, на которой вы стоите, вы всегда будете разбиты. Вы тогда не будете разбиты, когда примете, что нравственные идеи есть (от чувства, от Христа)» [8].

Религиозный философ и богослов В.В. Зеньковский утверждал, что «в «плане» нашего сердца добро и грех стоят «рядом», но онтологически грех никогда не овладевает глубиной духа» [9]. Это соответствует размышлениям Лескова в рассказе «Чертогон»: «Преобладающему греху преизбыточествует благодать» (VI, 469). Только бы человек, наделённый в Боге свободной волей и свободой выбора, захотел отрешиться от скверны и избрать благодать.

Алла Анатольевна Новикова-Строганова, доктор филологических наук, профессор, город Орёл

[1] Лесков Н.С. Собр. соч.: В 11 т. — М.: ГИХЛ, 1956 — 1958. — Т. 10. — С. 468. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием тома и страницы.

[2] Лесков Н.С. Собр. соч.: В 12 т. — М.: Правда, 1989. — Т. 11. — С. 187.

[3] РГАЛИ. — Ф. 275. — Оп. 1. — Ед. хр. 111. — Л. 7.

[4] Чичерин Б. Наука и религия. — М., 1901. — Изд. 2-е. — С. 204.

[5] См.: Лесков Н.С. Б. Чичерин «Наука и религия» (М., 1879). Обзор // Новое время. — 1879. — № 1306.

[6] Цит. по: Лесков Н.С. Легендарные характеры. — М., 1989. — С. 6.

[7] Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. — Л.: Наука, 1972 — 1990. — Т. 27. — С. 56.

[8] Достоевский Ф.М. Там же. — С. 217 — 218.

[9] Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. — М., 1993. — С. 75.

Алла новикова строганова доктор филологических наук

На протяжении последних постперестроечных десятилетий планомерно проводится изуверская политика разрушения и уничтожения полноценного образования. Голоса по-настоящему обеспокоенных этой проблемой людей остаются «гласом вопиющего в пустыне». Общество вправе знать, на каком основании принимаются те или иные образовательные стандарты, которые фактически влияют на формирование и мировоззрение целых поколений. Однако учебные программы разрабатывают и насаждают какие-то таинственные чиновники, которые обществу неподконтрольны и неподотчётны.

Безбожно урезаются «сверху» и без того скудные часы школьной программы, отведённые на изучение русского языка и литературы. Варварское притеснение русской словесности в школе привело к катастрофической тотальной безграмотности во всех областях деятельности, вплоть до высших властно-чиновничьих сфер. Это примета нашего времени, неоспоримый факт. Чудовищно то, что в России повальной неграмотности уже мало кто удивляется и почти никто её не стыдится. До сих пор в школах учат в основном «понемногу, чему-нибудь и как-нибудь».

Литературу поспешно «проходят» (в буквальном смысле: проходят мимо литературы) как занудную обязаловку. Русская классика в школе ещё не прочитана, её глубинный духовный смысл не доводится учителями до ума и сердца учеников, потому что зачастую не доходит и до самих недоученных или бездуховных горе-педагогов. Русскую литературу преподают примитивно, поверхностно, обзорно, не требуя обязательного прочтения произведений великих русских писателей, ограничиваясь приблизительными, азбучными пересказами. Так навсегда отбивается охота возвращаться к сокровищнице отечественной словесности в дальнейшем, перечитывать и постигать её на новых уровнях «разумения о смысле жизни».

Преподавателям словесности требуется не просто занимать места – здесь нужно особое служение, горение духовное. Когда «душа требует, совесть обязует, тогда и сила большая будет», – так учил Святитель Феофан Затворник, великий духовный писатель.

В то же время среди всех остальных учебных предметов единственно литература не столько школьный предмет, сколько формирование человеческой личности через воспитание души. Русская классика, подобно Новому Завету, всегда нова и актуальна, даёт возможность соединять времена.

Однако страх чиновников от образования перед честным словом русских писателей столь силён и так сильна ненависть к отечественной литературе и её «божественным глаголам», призванным «жечь сердца людей», что до настоящего времени христиански одухотворённая отечественная словесность заведомо искажается, преподносится с атеистических позиций в подавляющем большинстве учебных заведений России. Так что они вполне подходят под определение, данное в одноимённой статье Н.С. Лескова о школах, где не преподавался Закон Божий, «Безбожные школы в России».

В романе «На ножах» (1870) Лесков выявил самые разнообразные типы продажных, беспринципных буржуазных дельцов – «деятелей на все руки» сатанинской закваски: «Вот один уже заметное лицо на государственной службе; другой – капиталист; третий – известный благотворитель, живущий припеваючи за счёт филантропических обществ; четвёртый – спирит ; пятый – концессионер, наживающийся на казённый счёт; шестой – адвокат ; седьмой литераторствует и одною рукою пишет панегирики власти, а другою – порицает её». Сущность их «направления» выразительно обобщает говорящая фамилия некоего «медицинского студента», занимающегося педагогической практикой, – «Чёртов»:

Читать еще:  Какого числа в следующем году пасха

«– Гм! Фамилия недурна!

– Да, и с направлением».

Это «направление», как смертельная зараза, распространяется бесами – губителями душ. Так, «медицинский студент Чёртов», ради заработка готовя ребятишек к поступлению в приходское училище, внедряет в детские головы и сердца безбожие, атеистическое презрение к Священному Писанию. Характерна зарисовка экзамена:

«– А Закон Божий знаешь? – встрел поп.

– Да коего лиха там знать-то! – гордо, презрительно, гневно, закинув вверх голову, рыкнул мальчуган, в воображении которого в это время мелькнуло насмешливое, иронически-честно-злобное лицо приготовлявшего его студента Чёртова».

Этот ответ и ремарка к нему поневоле вызовут восклицание: «Отойди от меня, сатана!»

Невнимание к духовной природе человека, отказ от Бога, отрыв от русской почвы подводят к тому, чтобы воспитанники безбожных школ обращались в мошенников и авантюристов, преступников и злодеев, живущих по звериным законам борьбы за существование. О подобных закоренелых грешниках апостол Павел свидетельствовал, что «они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы» (Рим. 1: 29–31).

«Не можете служить Богу и мамоне» (Лк. 16: 13), – говорит Христос. Как легко и соблазнительно зло может рядиться в одежду добра. Распознавать такую маскировку учил Святой старец Силуан Афонский: «Всякое зло паразитарно живёт на теле добра, ему необходимо найти себе оправдание, предстать облечённым в одежду добра, и нередко высшего добра», потому что «зло всегда действует обманом, прикрываясь добром». Но, как пояснял старец, различение добра и зла необходимо и возможно, поскольку «добро для своего осуществления не нуждается в содействии зла, и потому там, где появляются недобрые средства (лукавство, ложь, насилие и подобное), там начинается область, чуждая духу Христову».

Лесков разоблачил один из распространённых способов многовековой массовой мимикрии противников Христа, подобных экс-нигилисту «деятелю на все руки» еврею Тихону Кишенскому. Таким, как он, «нужен столбовой дворянин», в том числе и для того, чтобы под прикрытием русских, особенно – знатных, фамилий пробираться на руководящие должности, занимать ключевые посты в государственных, коммерческих, религиозных, общественных учреждениях России с целью кабалить, разлагать и уничтожать коренное население страны, глумясь над его христианскими идеалами и православной верой; маскируясь русскими именованиями и вывесками; снаружи рядясь в овечьи шкуры, будучи изнутри волками; фарисейски прикрываясь благими целями доброделания, безбожно обогащаться, получать свои барыши, выгоды, прибыли и сверхприбыли, служить не Богу, а мамоне.

В этой связи наиболее актуально звучат слова Лескова, который устами своего героя-правдолюбца Василия Богословского в повести «Овцебык» обращался к тем «благодетелям» народа, у кого слово расходится с делом: «А вижу я, что подло все занимаются этим делом. Всё на язычничестве выезжают, а на дело – никого. Нет, ты дело делай, а не бреши. эх, язычники! фарисеи проклятые! Таким разве поверят! Душу свою клади, да так, чтоб видели, какая у тебя душа, а не побрехеньками забавляй».

«Законникам разноглагольного закона», подменяющим заповеди Божьи лукавыми человеческими установлениями, Лесков противопоставил Христа, «Который дал нам глаголы вечной жизни».

Фарисеям и законникам Господь Иисус Христос адресовал гневное обличение: «Он сказал: и вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них» (Лк. 11:46).

Безбожники формируют и безостановочным конвейером выпускают из школ безбожников, здесь – корень зла, отсюда проистекают многие беды.

В области общественных наук марксизм-ленинизм был отменён. Однако начиная с советских времён и до сего дня глобальная мировоззренческая тема о происхождении жизни и человека насильственно внедряется в несформировавшееся сознание и неокрепшие души учащихся в виде преподавания безбожной теории Дарвина в качестве единственно верной и научно аргументированной, хотя по сути это даже не теория, а недоказанная гипотеза.

Дарвинизм проповедует естественный отбор, борьбу за выживание, эволюцию видов. Применительно к общественным отношениям, к ведению делового оборота данные установки приводят к чрезвычайно негативным последствиям. Так, естественный отбор предполагает безжалостно-жестокое отношение к слабым, вплоть до их уничтожения. Удивительно ли, что псевдотеория и практика «зверочеловечества» формирует из людей существ, живущих по звериным законам: «Выживает сильнейший», «Глотай других, пока тебя не проглотили» и т.п., – что неизбежно ведёт к девальвации морально-нравственных ценностей, попранию высшего, Божеского начала в человеке, к гибели души как таковой, в итоге – к разрушению человеческого общества, которое на этом пути может дойти до людоедства, самоуничтожения?

Как говорил Николай Лесков, прибегая к евангельской образности, «литература у нас есть соль», и нельзя допустить, чтобы она «рассолилась», иначе «чем сделаешь её солёною» (Мф. 5:13)?

Самое главное в русской литературе – это Христос, христианская вера, одухотворённая русским православным подвижничеством. Художественной правды не может быть без правды Божьей. Вся русская классика создавалась в лоне православного бытия.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский утверждал, что «без Христа суетно всё образование». Кому и для чего выгодно вылепливать в «безбожных школах» духовно неразвитых самолюбивых безбожников, подменяя ложными идеалами и кумирами «вековечный, от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек» – Иисуса Христа?

Алла Анатольевна Новикова-Строганова,

У книжной полки. 3 сентября

Аудио

А.А. Новикова-Строганова. Христианский мир И. С. Тургенева.

Имя Ивана Сергеевича Тургенева — выдающегося русского писателя-классика — в особом представлении не нуждается. Тургеневские сюжеты и художественные образы известны каждому образованному человеку во всём мире. В то же время налёт хрестоматийного глянца, атеистические, иноверческие либо иные вульгарно-идеологические трактовки, лукаво насаждаемые, как плевелы среди пшеницы, — зачастую не позволяют современному читателю пробиться к истинному смыслу писательского наследия, посвятить ему углублённое, осознанное прочтение. Заново вникнуть в произведения Тургенева, осмыслить его творчество с христианских позиций — задача важная и благотворная. И этому посвящена новая книга доктора филологических наук Аллы Анатольевны Новиковой-Строгановой, которая вышла в свет в Издательстве Зёрна-Слово. Она называется – «Христианский мир И. С. Тургенева».

Эта книга, по словам издателей, адресована широкому кругу читателей — не только знатокам русской словесности, специалистам-филологам, но и всем тем, кто стремится приобщаться к отечественным духовным ценностям. Автор раскрывает глубинные связи тургеневского наследия с пра­вославными традициями, восстанавливает синхронный евангельский подтекст рассказов, повестей и романов Ивана Сергеевича, проясняет религиозно-философскую позицию писателя. Уникальный художественный мир Тургенева представлен в широком историко-литературном контексте, во взаимодействии с творческими системами Н. С. Лескова, Ф. И. Тютчева, французско­го поэта-романтика Алоизиюса Бертрана. Также приводятся малоизвестные факты биографии писателя, связанные с его родовым имением Спасское-Лутовиново Мценского уезда Орловской губернии.

Как отмечает автор, в советское время антихристианское литературоведение безоговорочно провозгласило Ивана Сергеевича Тургенева атеистом. Однако если обратиться к произведениям писателя, можно увидеть, что в практике художественного творчества Тургенев изображал жизнь в свете христианского идеала. Писатель показал, что именно духовное, идеальное содержание — основа человеческой личности, ратовал за восстановление в человеке образа и подобия Божия. Каждая проникновенная строка Тургенева, обладавшего способностью соединить прозу с поэзией, «реальное» с «идеальным», овеяна одухотворённым лиризмом и сердечным теплом, несомненно, идущим от «Бога живого» (2 Кор. 6, 16), «в Котором сокрыты все сокровища прему­дрости и ведения» (Кол. 2, 3), ибо «Он есть прежде всего, и всё Им стоит» (Кол. 1, 17), и «никто не может поло­жить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор. 3, 11), «Ибо всё из Него, Им и к Нему» (Рим. 11, 36).

По словам Аллы Анатольевны, в Боге, возвестившем: «Аз есмь Истина, и Путь, и Жизнь» (Ин. 14, 6), — единственно истинный подход к любому явлению жизни. «Кто учит иному, — говорит апостол Павел, -и не следует словам Господа нашего Иисуса Христа и учению о благочестии, тот горд, ничего не знает, но заражён страстью к состязаниям и словопрениям, от которых происходят зависть, распри, злоречия, лукавые подозрения, пустые споры между людьми повреждённого ума, чуждыми истины» (1 Тим. 6, 3-5). Быть неувядаемой, всегда новой и актуальной — таково свойство русской классической словесности, уходящей своими корнями в священные источники христианства, святые родники православной веры.

С помощью автора данной книги рассмотрим некоторые произведения Тургенева. Так, в первой главе, которая называется – «Руси православной дух: цикл рассказов «Записки охотника»», — Алла Анатольевна пишет: ««Записки охотника» И. С. Тургенева — одна из тех книг отечественной классики, где наиболее сильно выражены духовные стороны личности простого русского человека, «русский дух», где в прямом смысле «Русью пахнет». Так, в рассказе «Лес и степь» мы читаем: «Вы раздвинете мокрый куст — вас так и обдаст накопившимся тёплым запахом ночи; воздух весь напоён свежей горечью полыни, мёдом гречихи и «кашки»; вдали стеной стоит дубовый лес и блестит и алеет на солнце». А в рассказе «Певцы» Тургенев пишет о своём герое: «Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль».

В цикле этих рассказов Тургенев, по словам автора, явил себя таким же певцом благосло­венной русской земли, с тем же одухотворённо-проник­новенным голосом: «Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нём и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны». Неслучайно Иван Александрович Гончаров, прочитав «Записки охотника» во время своего кругосветного путе­шествия, у берегов Китая — за тысячи вёрст от России — ощутил её дух, её живое присутствие. Об этом он писал: «заходили передо мной эти русские люди, запестрели берёзовые рощи, нивы, поля и прощай, Шанхай, камфарные и бамбуко­вые деревья и кусты, море, где я — всё забыл. Орёл, Курск, Жиздра, Бежин луг — так и ходят около».

В год кончины Тургенева его друг, поэт Яков Петрович Полонский, говорил: «И один рассказ его «Живые мощи», если б он даже ничего иного не написал, подска­зывает мне, что так понимать русскую честную верую­щую душу и так всё это выразить мог только великий писатель». Фёдор Иванович Тютчев проницательно уловил в «Записках охотника» тургеневское стремление к синте­зу реального и сакрального: «поразительно сочетание реальности в изображении человеческой жизни со всем, что в ней есть сокровенного», — отмечал он. Известно также, какое глубокое впечатление произвели «Записки охотника» на земляка Тургенева — Николая Семеновича Лескова, заслуженно признанного «величайшим христианином среди русских писателей». Он испытал настоящее нравственно-психологическое потрясение, впервые прочитав цикл тургеневских рассказов. А Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин справедливо считал, что «Записки охотника» значительно повысили «нравственный и умственный уровень русской интеллигенции».

Как отмечает автор, герои «Записок охотника» — русские православные люди. Как известно, понятие «русский» исторически уже подразумевало: «православный христианин». Свидетель­ство полноценного, духовно не повреждённого чувства национального достоинства — народное самоназвание: «крестьяне», в простонародной артикуляции — «хрестьяне», то есть «христиане» — верующие во Христа. В бытии и быте народа ощутимо живое Божье всеприсутствие. Христос — в жизни, в сердце, на устах русского человека. «Господи, Владыко живота моего!», «ах, Господи, Твоя воля!», «прости, Господи, моё пре­грешенье!», — то и дело приговаривают герои тургеневских рассказов. Всё это не формализация застывших речевых оборо­тов, а духовная составляющая русского языка, слове­сное выражение православного духа русского народа, христианской языковой среды его обитания, показатель глубинной связи слова с самой его сущностью в таинстве языка: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1,1).

По словам автора, тургеневский художественный мир можно опреде­лить словами М. Е. Салтыкова-Щедрина: «это начало любви и света, во всякой строке бьющее живым клю­чом». Лаконичный отзыв длиной в одну строку вместил в себя безграничное: Любовь, Свет, вода жизни — ключевые именования в Новом Завете: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8), «Свет истинный, Который просвещает вся­кого человека» (Ин. 1, 9), «Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром» (Откр. 22, 17). Читатель словно напитывается этой живой водой. Главный источник светоносности, гармонии и соразмерности тургеневской прозы, её благотворного влияния на душу — в Евангелии, которое составляет особый глубинный пласт художественного текста. О «Евангельской концепции в творчестве И. С. Тургенева» говорится в следующей главе данной книги.

*** Новый Завет, пребывая вечно новым, призывает человека любой исторической эпохи к обновлению, преображению: «И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угод­ная и совершенная» (Рим. 12, 2). Каждый, кто прикасается к Евангелию, всякий раз открывает для себя заново слово Бога живого. Так и живые голоса русских писателей звучат для нас, когда мы перечитываем классику и неизменно черпаем из её глубин нечто такое, что до времени оставалось сокрытым от восприятия. Внимание к новозаветному символико-содержательному подтексту романов Тургенева позволяет глубже про­никнуть в таинство тургеневской поэтики. Прочтение на новом уровне произведений Тургенева в христианском контексте понимания может стать, по словам автора, для читателя настоящим откровением.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector